- И я люблю тебя. Навсегда… - было ответом той. Лицо её, тоже залитое закатным солнцем, было светлым и спокойным, и губы, тронутые мягкой улыбкой, почти не дрожали.
- Отставить разговоры. – Холодно одёрнул их голос одного из рейдеров, уводя Ию вперед, вниз по широким ступеням. Грегора, оставшегося с комендантом в зале суда, с ними уже не было.
- К кому Вы обращаетесь? – С деланным удивлением обратила на него девушка дерзкий взгляд чёрных глаз. – Мы ликвидированы. Нас нет.
Ну конечно, кто еще, кроме неё, будет способен сейчас на такие слова? Сейчас, когда уже никто ничего не может им сделать, находясь в тисках Системы, потому что они двое, Лада Карн и Ия Мессель, ей больше не принадлежат… Смех и слёзы разом подступили комом к горлу девушки, искажая её лицо неровной улыбкой. Всё еще видя в паре шагов перед собой темноволосый затылок любимой, Лада вдруг почувствовала, что ужасно устала и проголодалась, ощутила жуткую слабость, от которой ступени поплыли перед глазами, пульсируя черными кругами, и, наверное, лишилась чувств, поддавшись переполняющим ее все эти бесконечные часы страху и волнению. «Навсегда, Лада, слышишь?» – Эхом донеслось до неё уже где-то на границе сознания, и злая весёлость звучала в этом голосе.
Пробуждение приятным назвать было бы сложно – Лада очнулась в кромешной тьме, не сразу понимая, что её глаза завязаны чем-то, не пропускающим света. Странно, если она, судя по беспощадной решетке скамьи, в одном из тех фургонов, то он почему-то стоит на месте, а не едет… Голова соображала с трудом, но, судя по отсутствию боли в каких бы то ни было частях тела, там, на крыльце, девушку успели подхватить, не дав ей упасть.
- …да, да, двое, обеих разом… - говорил чей-то голос в отдалении. – …куда ж еще?..
Лада неуклюже пошевелилась, пытаясь выпрямить затёкшие ноги, и другой, незнакомый голос, совсем молодой, прямо возле нее произнес как-то слишком громко:
- Рядовой Лоу, она очнулась!
- Пусть, - отозвался издали первый, словно бы небрежно махнув рукой, - теперь уже не принципиально. – Фургон вздрогнул под чьими-то шагами, клацнул закрывшимися дверями и тронулся с лёгким толчком. Интересно, Ия сейчас где-то рядом? А потом – так странно – был звук тяжелого удара, словно металла о металл, и что-то вокруг изменилось, потому что машину перестало трясти по вечно разбитым, ущербным дорогами, а гул еще двух ярусов дороги сделался ощутимо тише. Стараясь оставаться максимально расслабленной, как будто еще не до конца пришедшей в себя, Лада чутко прислушалась к своим ощущениям, что с закрытыми глазами оказалось не так-то просто. Где же они?..
Когда фургон остановился, всё тот же молодой голос по правую руку от нее спросил, очевидно, обращаясь к своим спутникам – или спутнику, этого девушка не знала:
- А с ней как?
Так значит, Ия тоже здесь? Мгновение восторга резко сменилось уколом тревоги: но с ней что-то не так?
- Выходите. – Сухо отозвался тот, не отвечая на заданный вопрос. Наверное, это Лоу, Альберт Лоу.
Сильные руки помогли Ладе выбраться из кузова, не снимая повязки с глаз, провели несколько метров по улице, пискнув картой, открыли дверь и подтолкнули девушку внутрь.
- Шестнадцать ноль пять, «А+». – Коротко произнес голос всё того же человека, что сопровождал её всё это время, обращаясь к кому-то, кого Лада так же не могла видеть. Ответа не последовало, но последовал шорох, вслед за которым поток новых звуков словно влился в тихое помещение – очевидно, открылась дверь, в которую они тут же вошли – или вышли?
Лифт ехал совсем недолго, этажа, наверное, четыре, не больше, после чего её вели куда-то еще: поворот налево, долгий коридор, направо и снова налево, это Лада специально запомнила со всей тщательностью.
Интересно, «Шестнадцать ноль пять, «А+»» - это её конвоир или она сама теперь?
В конце пути была эта белая комната.
Странно, но только теперь мысли девушки вернулись к событиям ушедшего утра (интересно, а сколько сейчас времени, длится ли этот бесконечный кошмар день или уже ночь?..), к пустому тайнику в подсобке павильона. Странно. Осознания того, что всё кончено, не было, не было ни истерики, ни ужаса, ни тоски…
«Мы старались, Ия. Мы ведь, правда, так старались…»
Было спокойствие. И грусть. Надежда, что там, за этими стенами, есть кто-то, кто завершит начатое. Что, даже невысказанные, их слова были услышаны. Лада улыбнулась, блуждая взглядом по потолку. Завтра будет истерика. Завтра будет безысходность, завтра будет ужас. Сегодня же есть только спокойствие – не бесчувственное, настоящее. И вера в то, что они, правда, делали всё, что могли.
Йонас, которого она успела увидеть один раз в жизни, так похожий на головастика. Малышка Нарья. Мама и папа. Ия Мессель, девушка, которую она любит всем сердцем. Которую будет любить до конца, даже если никогда больше не встретит.
Если закрыть глаза, их всех так просто увидеть.
«Знаешь, Ия, а мне кажется, у нас всё-таки получилось», - прошептала она, обращаясь к тишине белой комнаты.
***
