Звуки боя затихали где-то далеко за моей спиной, когда я услышала тревожное ржание животных. Конюшни… возможно, даже удастся укатить в закат. Попадаться нельзя точно. Памятуя уроки исторических конфликтов, виверны и драконы вседа конфликтовали. Если они решились преодолеть суровое море в это время года, значит шли не просто так, а с умыслом. Они назвали меня подстилкой герцога, значит подозревают его отношение ко мне. Как минимум думают, что я любовница. Значит, дорога. О том, что я вообще-то истинная его светлости знать не могут. Мы сами узнали об этом только вчера. Но даже знания, что я не просто так живу в замке, ставит меня под удар. Сказали «взять девку» Значит, хотят воздействовать на милорда через его слабость. Через любовницу, да? Да хрена с два вам звеемордые гады! Да простит меня мой учитель изящной словестности, если конечно, он еще жив. Но герцогская шлюха не достанется вивернам и предметом политического торга не будет. Или я не Клевеленд!
Размышляла я уже в пути, а подо мной бодро выстукивал копытами черный конь брата. Куда он уносил меня, я не знаю. Но даже, если погоня будет, снег заметет мои следы. Если милорд жив, а он жив, он найдет меня. Или мы не истинная пара?
- Уму не постижимо… - шепчется кто-то из гвардейцев, шагая следом за нами. Мы с драконом шли впереди, ощетинившись магией. Эрику и Карда я оставил в замке. Не знаю почему. Предчувствие, что они там нужнее, чем здесь. Внушительную гвардию мы тоже брать не стали, ограничившись лишь двумя десятками избранных. Лучшие воины. Они были таковыми изначально. Но после четырех месяцев моей муштры стали на ступень серьезнее воинами.
Когда посреди ночи в замок явились беженцы из ближайшего села, с криками, ором, плачем и требованием защитить, мы не думали, что катастрофа будет таких масштабов. Нет, разумеется, поверили, что на деревню действительно напали, действительно там грабят – убиваю – насильничают. Но людям свойственно преувеличивать. А у страха глаза размером с великие океаны. Поэтому, хоть и снарядись в течении десяти минут в спасательно – карательный поход, все же не ожидали… таких… масштабов.
- Кем же надо быть… - снова слышу шепот за спиной. В отличие от меня и милорда, шедших молча, гвардейцы не скрывали эмоций. Многие знали жителей этой деревеньки. Кто-то по девкам бегал сюда, кто-то вполне серьезно наведывался к женщине, покупали у местных выпивку и пироги, помогали чинить дома одиноким майсам и старикам, у кого не было молодца в семье. Даже я знал половину жителей в лицо, и еще половину так, по слухам.
Стараясь не выдавать своей боли, я ступал по ледяному насту, щедро залитому кровью. Снег от горячей человеческой влаги подтаял, а мороз сделал свое дело и теперь нам приходилось ступать буквально по кровавому льду. От каждого шага в душе обрывалась очередная нить, удерживающая меня от отчаяния.
Той парочке покалеченных девиц, что смогли скрыться, и побежать за помощью в замок несказанно повезло. Потому что в деревни не осталось никого… живого. Теперь это один сплошной погост. Усыпальница пары сотен людей. Мужчины, женщины, старики, дети… я прикрыл глаза, желая развидеть картину жестокой расправы над несчастными. У меня крепкий желудок. Еще крепче яйца. Но кошмары мне обеспеченны теперь на всю оставшуюся жизнь. Милорд перевел дыхание, заметив на кровавом льду потерянный детский башмачок. И следы… кто бы не пытался убежать с дитем на руках, не смог. Следы явно говорили, где упал человек, куда его тащили. Хотя судя по отпечатавшейся тут же ладони на обагренном снегу, не его, а ее.
- Разойтись по домам, - хрипло выдаю я. Мой голос предательски вибрирует. – Ищите выживших!
Гвардейцы не дожидаясь завершения приказа, бросаются в дома, спускаются в подвалы. Ищут… безнадежно, ищут. Хоть кого-то. Мой взгляд цепляется за разорванную тряпичную куклу, лежащую в сугробе. От нее куда-то за угол дома ведет кровавая тропинка следов. Слишком меленьких, чтобы принадлежать кому-то взрослому. Закрываю глаза, отчаянно растирая лицо ладонью, затянутой в перчатку. Мне на плечо падает тяжелая рука дракона. Я качаю головой, безмолвно прошу не трогать меня. Я в норме. Я в порядке. Сейчас буду. Сейчас. Промакиваю глаза рукавом и встряхиваю головой. Мои ребята молча ходят из дома в дом. Никто не может нарушить молчание. Что-либо говорить сейчас, кажется святотатством. Осквернением этой огромной могилы. Замечаю, в свете полной луны, как предательски блестят глаза у бойцов. Сам я даже не порываюсь посмотреть в глаза дракона. Не надо ему знать, что я тоже человек. Не за сердце нанимал меня. Где-то далеко, домов через пять раздался душераздирающий крик. Мужской. Мы ускорились, даже не знаю на что надеясь. Я видел, как туда целеустремленно шел гвардеец, когда я отдал приказ искать выживших.
