Непокорная ведьма полностью

– Что мне сделать, чтобы помочь?

– Помоги снять с него рубашку. Барт, ты не мог бы поставить кипятиться воду, пожалуйста? И принеси бутылку самого крепкого алкоголя, какой есть в доме.

Руна тут же снова схватилась за пистолет. Ее так и подмывало приказать Барту оставаться на месте. Ведь, в конце концов, что мешает ему отправить послание командиру или, того хуже, Крессиде? Что мешает ему самому сходить за оружием и убить их с Гидеоном?

Однако Антонио коснулся руки Руны, и прикосновение его было таким нежным, что она невольно повернулась к нему.

– Нам всем надо доверять друг другу. – Антонио кивнул в сторону опустевшего дверного проема, где еще секунду назад стоял Барт. – Ты способна погубить его, равно как и он тебя.

Руна предположила, что речь идет об их общении, невозможном в глазах общества.

– Барт очень старался казаться отталкивающим для людей, он не хотел лишнего внимания к себе, не хотел брака, не хотел, чтобы другие знали о нем правду, – пояснил Антонио.

Руна окинула аколита внимательным взглядом. Ему явно не хватало качеств, чтобы считаться близким человеком для Барта в глазах общества. И оба ничего не могли с этим сделать.

– Ты только что узнала тайну, которую он успешно хранил много лет, – заметил Антонио.

Руна кивнула.

– Понимаю.

Так, значит, все было притворством? Значит, Барт Вентольт лишь притворялся пустым самовлюбленным болваном?

Если так, Руна готова была ему поаплодировать. Ее он точно одурачил, хотя она и сама мастерски умела притворяться тем, кем не является.

Несколько минут спустя Барт вернулся – не только с кипяченой водой и алкоголем, но и с аптечкой. Внутри обнаружились пинцет, бинты и иголка с ниткой – все, что безуспешно искала Руна.

Гидеон сложил руки на столе и опустил на них голову, чтобы не мешать Антонио работать. Стиснув зубы, он терпел, пока тот вытаскивал пули и обрабатывал раны алкоголем. Руна присела на корточки рядом с Гидеоном и держала его за руку, чтобы, когда боль станет невыносимой, он мог вцепиться в ее пальцы.

Наконец все раны были промыты, зашиты и забинтованы. Лицо Гидеона утратило мертвенно-бледный оттенок. Пока Антонио чистил инструменты, а Руна смывала с рук кровь, Барт всем налил виски.

Гидеон отказался. Руна последовала его примеру, вспомнив, что случилось, когда она набралась в прошлый раз.

Как только Антонио опустился на стул, Руна повернулась к Барту.

– А где вся твоя семья?

– На континенте. Уплыли две недели назад к сестре в Умбрию. У нее муж из Кэлиса, и, как только до нее дошли слухи о грядущей войне, сестра стала умолять родителей приехать.

Руна кивнула. Мать Барта до выхода на пенсию была охотницей на ведьм, ее бы точно казнили.

– А ты с ними почему не поехал?

– Не поверил слухам. – Он взглянул на Антонио. – А может, и поверил, но мне было все равно.

– Я отказался уезжать, – сказал Антонио, озвучивая то, что Барт опустил. – Остров – мой дом.

Воцарилась приятная тишина. На стенах гудели газовые лампы, но они не освещали комнату целиком, из-за чего все четверо сидели в полумраке.

– Скоро Крессида захватит и сельскую местность, – сказала Руна, нарушив молчание. – Она найдет это место, найдет всех, кто здесь находится.

Барт пожал плечами.

– А что еще нам делать? Ее солдаты уже разграбили особняк моей семьи. Этот дом – все, что у нас осталось. – Он покрутил бокал, наблюдая, как плещется виски, потом отставил в сторону. – Я никогда не питал особой симпатии ни к республике, ни к Роузбладам. Мне все равно, кто победит в итоге. Я устал. – Он взглянул на сидящего рядом Антонио. – Даже если наши дни сочтены, мы решили прожить их так, как всегда хотели.

– А что, если ваши дни не будут сочтены? – спросил Гидеон.

Все с недоумением повернулись к нему.

– Что, если бы все смогли жить спокойно, по совести и по велению сердца, так, что мнение общества не играло бы столь важную роль?

Барт отвел взгляд.

– Такое только в сказках бывает.

Руна вынуждена была с ним согласиться.

А вот Антонио поставил бокал на стол и сказал:

– Я слушаю.

Казалось, Гидеону и нужна была лишь капля поощрения.

– На этом острове слишком долго процветала тирания, – начал он. – Пора попробовать что-нибудь новое. Построить мир, где все смогут жить как равные.

– Ты слишком наивен, – заметила Руна.

Гидеон повернулся к ней.

– Почему же?

– Как ты собираешься создать этот новый мир? У тебя нет ни армии, ни поддержки. Крессида, меж тем, захватила столицу, а Кровавая гвардия намеревается перегруппироваться и вернуть утраченные позиции. Ни одной из сторон не нужен мир, где люди вроде нас с тобой смогут жить в равенстве. Либо победит Крессида, либо Кровавая гвардия. Если Крессида, тебя убьют… или того хуже. – При мысли о том, что именно может быть хуже, она отвела взгляд. – Если Кровавая гвардия, меня убьют. Вот и все возможные варианты.

А потому Руна собиралась сесть на поезд и как можно скорее сбежать, а потом заплатить кому-нибудь, чтобы ее перевезли через пролив, подальше отсюда. В крайнем случае она решила переправиться по воде самостоятельно.

Гидеон некоторое время молчал, разглядывая ее в свете ламп.

– Ошибаешься.

Руна нахмурилась. Что?