Пламя, бушевавшее в крови Руны, разгоралось все жарче, все ярче с каждым толчком.
Руна ухватилась за полку над головой и подалась бедрами навстречу Гидеону. Она внимательно следила за его дыханием, за его пульсом, за тем, как он стонет, когда ему что-то по-настоящему нравится, и повторяла все, что приходилось ему по вкусу. До тех пор, пока они не нашли идеальный ритм.
В этом моменте заключалась магия, и она очаровывала. Казалось, они не просто стали одним целым, не просто отдали себя друг другу. Казалось, случилось нечто куда более важное, более монументальное. Будто кто-то наложил мощные чары.
– Руна. – Гидеон звал ее по имени так, будто произносил заклинание. –
Она обхватила его лицо.
– Я этого и хочу, любимый.
Глаза Гидеона заблестели. Он смотрел на нее с нежностью, с дерзостью, будто намеревался сопротивляться. Сдержаться и дождаться ее.
Руна сощурилась. Она намеревалась победить в этой битве и не скрывала этого. Гидеон рассмеялся, увидев выражение ее лица, и именно это – звук его смеха, его любви и радости – стало для нее последней каплей. Она растворилась в наслаждении. Прижавшись лбом ко лбу Гидеона, она отдалась всепоглощающему пламени.
Они занимались любовью как в последний раз. Как будто не переживут завтрашний день.
На случай, если так оно и будет.
Как только впереди замаячила очередная сортировочная станция, они подобрали разбросанную одежду, привели себя в порядок и, едва поезд сбросил скорость, спрыгнули. Станция находилась в глуши, где-то в сельской местности. С одной стороны от железнодорожного полотна простирались поля пшеницы, с другой – поля ржи. На пастбище неподалеку щипали травку лошади, так что двоих они одолжили. Руна оставила на их месте полный кошелек монет, чтобы возместить владельцам ущерб.
Они направились к дому Вентольтов, стараясь держаться либо поближе к лесу, либо поближе к реке – то был единственный шанс остаться в стороне от главных дорог. Когда впереди замаячил Уинтерси, они рискнули подъехать поближе – проверить, есть ли кто дома. Лошади исчезли. Солдатские патрули – тоже. Дом казался пустым.
Они потихоньку пробрались внутрь – Руна хотела забрать книги заклинаний, которые не удалось стащить в прошлый раз. Новые чары могли пригодиться и против Крессиды, и против Доброго командира. Шаги эхом разлетались по пустым мраморным коридорам. Полотна картин были порваны, столы перевернуты, но нельзя было сказать точно, кто тому виной – Кровавая гвардия, бандиты или наемники Крессиды.
Пока они шли по разгромленным коридорам, Гидеону вспомнилось, как он впервые вошел в этот дом – в ту ночь, когда солдаты Кровавой гвардии забрали Кестрел Уинтерс на очистку. Гидеону было приказано пристально следить за внучкой старой ведьмы.
Он помнил, как Руна стояла и наблюдала за происходящим. Она не вмешивалась, и на лице ее застыло суровое выражение. Она напоминала статую. Гидеон взял Руну за руку и крепко сжал. Он ненавидел себя за то, что был причастен к виновникам самой ужасной ночи в ее жизни.
«Я не могу изменить прошлое, – думал он, пока они шли по коридору, оценивая нанесенный дому урон. – Но вместе мы, возможно, изменим будущее».
У подножья лестницы Руна положила свободную руку на перила красного дерева.
– Однажды здесь снова будет мой дом, – сказала она, и голос ее звенел от уверенности.
Пока она собирала вещи, Гидеон стоял в коридоре возле ее спальни. Он потихоньку вышагивал туда-сюда, прислушиваясь к малейшему шороху, к малейшему намеку на опасность. Потом подошел к окну в конце коридора и выглянул наружу, выискивая на территории поместья незваных гостей.
Однако в Уинтерси все было спокойно. Снаружи не было ни души.
Он уже собирался отвернуться от окна, как вдруг услышал лязганье. Как будто кто-то бил металлом о металл.
Звук был такой тихий, что сначала Гидеон решил, будто он идет снаружи.
А потом услышал его снова.
Он посмотрел на пол.
Нахмурился.
– Ты слышал? – прошептала Руна, высунувшись из спальни. В руках у нее была пыльная книга в кожаном переплете, волосы в свете свечи отливали червонным золотом.
Гидеон вытащил из кобуры пистолет и направился к лестнице.
– Запрись в комнате для колдовства и не выходи, пока я не вернусь.
Он не стал ждать, пока Руна сделает как велено, прекрасно зная, что она послушает его, только если сочтет нужным. Вместо этого Гидеон спустился на главный этаж. К тому моменту, как он добрался до крыла слуг, шум прекратился. Руна за ним не пошла. Гидеон остановился, прислушался…
Лязганье возобновилось.
Механическим звук не был, а паузы между ударами казались случайными, разными по продолжительности. Да и сам звук казался то громче, то тише, как будто человек колотил каким-то металлическим предметом с разным настроем – то со злостью, то с отчаянием.
Лязганье стало громче, и доносилось она прямо снизу.
