Сегодня мы похоронили ее – нашу прекрасную королеву, нашу любимую сестру.
Она заслуживала великолепной процессии, как все великие королевы до нее. На улицах должен был толпиться народ, в ее честь должны были зажигаться свечи, ее ноги надлежало осыпать цветами. Люди имели право попрощаться.
Но та, что узурпировала трон, не позволила.
Потому мы отнесли Альтею Добрую в часовню и сложили погребальный костер. Под сенью рыдающего неба мы произнесли слова прощания и коснулись лба ее в священном поцелуе. Помазали ее окровавленное тело, завернули в белые полотна и отпустили ее к Древним.
А потом, когда от нее не осталось ничего, кроме пепла, мы приготовились к худшему.
Армия Сорена захватила столицу. Улицы наводнили солдаты. Они сновали как муравьи, выбивали двери, если хозяева не открывали по доброй воле, и силой вытаскивали жителей на улицы. Тех, кто поклялся в верности королеве Крессиде, эта участь миновала. Тех, кто отказался, расстреливали на глазах у их же семьи.
Большинство предпочло клятву.
Всех, кто был хоть как-то связан с прежним режимом и не сбежал из города, привели во дворец на допрос. Тех, кто отказался говорить, – пытали. Если отказывались и после пыток, то их казнили. Заговорившим удавалось протянуть еще день-другой, но, как только у них заканчивалась полезная информация, их тоже отправляли на казнь.
Многие ведьмы с радостью начали охоту на тех, кто еще недавно охотился на них, но Руна чувствовала, что на периферии зреет недовольство.
– Им страшно, – заметила однажды вечером Серафина. Голос ее скрывало заклинание тишины, благодаря чему им удалось вдвоем постоять возле спальни Руны и поговорить так, чтобы никто не подслушал.
Руну заперли в комнате. Все двери и окна были запечатаны магией Крессиды, а руки Руне заковали в оковы, созданные специально для ведьм и не позволявшие колдовать. Снимали их только тогда, когда Руне надо было поесть или сходить в уборную.
Возле дверей ее спальни днем и ночью дежурили две ведьмы. Когда Руну
К Руне относились как к редкому драгоценному камню, место которому за семью печатями. Если бы с ней что-то случилось, Крессида упустила бы единственный шанс воскресить Эловин и Анали́з.
Серафине позволено было навещать Руну только потому, что помочь пленнице она была не в состоянии. Ей никто не мог помочь.
– Ведьм, которые не согласны с Крессидой и не поддерживают ее, становится все больше, но пока в ее распоряжении армия, они никогда не выступят против королевы открыто.
Их нельзя было за это винить. Руна
