Непокорная ведьма полностью

Серафина взглянула на Джунипер, и та молча вышла из каюты.

– У тебя есть полное право злиться, – произнесла Серафина, присаживаясь на кровать. Ее движения напоминали Руне голубя, который поудобнее устраивается в гнезде. Она была такой же нежной, такой же грациозной.

Серафина протянула Руне руку, но та проигнорировала жест и скрестила руки на груди, поморщившись от боли. Должно быть, повредила незажившую кожу на плече.

– У меня есть право знать правду.

– Да. Есть. – Серафина опустила руку. – Ты – дочь королевы Виноа и ее второго консорта. Роды начались ночью, и повитухе было никак не повернуть тебя, так что она позвала меня. Я помогла, и не прошло и часа, как ты оказалась у меня в руках. Но едва я коснулась тебя, что-то во мне… пробудилось. – Она опустила голову и уставилась на покрывало. – Я наложила иллюзию, чтобы повитухи поверили, будто ребенок родился мертвым. Я солгала королеве, сказала, что ты не выжила. А потом отвезла тебя к Кестрел Уинтерс, чтобы она воспитала тебя.

– В каком смысле – что-то в тебе пробудилось?

– Семья Роузбладов была склочной и порочной, – откликнулась Серафина, но в глаза Руне она не смотрела. – Я не могла позволить невинному ребенку расти в таком окружении.

Крессида с сестрами, вероятно, тоже некогда были невинными. Так почему же Серафина не забрала их?

– Я не верю тебе, – сказала Руна.

Ей не говорили всего, она чувствовала. А кроме того, оставался вопрос с возрастом Серафины…

– Бабушка говорила, вы с ней вместе выросли. Она всегда носила на шее медальон с двумя портретами – ее собственным и твоим. Бабушке там лет восемнадцать, да и ты ненамного старше.

Серафина кивнула.

– Помню.

– Ты и сейчас выглядишь точно так же, как на портрете, написанном сорок лет назад. Как такое возможно? Или ты под каким-то заклинанием? Тебя прокляли?

Серафина глубоко вздохнула и рвано, судорожно выдохнула.

– Это похоже на проклятье, скажем так. И определенно ощущается так же. – Серафина взглянула на иллюминатор, на голубое небо за стеклом. – Мне поручено дело, и я должна довести его до конца. Пока оно не окончено, я не смогу… двинуться дальше.

Руна нахмурилась пуще прежнего. Двинуться дальше?

Серафина что – какой-то дух, запертый на земле после смерти из-за неоконченного дела?

О подобном судачили, но Руна никогда не верила слухам. Кроме того, женщина, сидевшая на ее постели, явно была существом из плоти и крови. Как и сама Руна.

Серафина похлопала по кровати рядом с собой, приглашая Руну сесть.

Она неохотно повиновалась.

– Кажется, только вчера я прижимала тебя к груди, пока скакала в Уинтерси-хаус. Ты была просто крошечной. А теперь совсем взрослая. – Лицо Серафины смягчилось. Она окинула Руну внимательным взглядом. – Я все время ищу ее в тебе… это, конечно, абсурдно, я все понимаю. Вы не кровные родственники. И все же порой я вижу проблески ее характера, ее воспитания. Она будто всегда с тобой.

Серафина коснулась странного, похожего на птицу шрама на шее.

– В ту ночь, когда я привезла тебя к Кестрел, она страшно разозлилась. Она никогда не хотела детей и сначала отказывалась забрать тебя. Говорила, что раз уж я решила украсть ребенка у королевской семьи, то, по меньшей мере, могла бы сама воспитать его. Однако я не могла оставить тебя в столице, расти под самым носом у Виноа тебе было нельзя. Слишком опасно. Королева к тому моменту и так стала относиться ко мне с подозрением. Среди всех ведьм при дворе только я не скрывала отвращения к ее жестокости. Я отказывалась молча ненавидеть ее и льстить ей на людях, как делали остальные. Она точно знала, что я о ней думала: что она – чума для Каскадии. Через три дня после того, как я отвезла тебя в Уинтерси, королева изгнала меня. Она не могла позволить мне и дальше подрывать ее авторитет и отказалась терпеть меня при дворе. Она предупредила, что если я не уеду, то к утру буду мертва. Я отправилась прямиком в Уинтерси и убедила Кестрел приютить тебя, пока я не смогу безопасно вернуться. Я не доверяла королеве и знала, что она вполне могла отправить за мной шпионов. Через несколько лет, уже после смерти Виноа, я вернулась за тобой, но к этому моменту Кестрел влюбилась. Ничего лучше тебя в ее жизни никогда не было. – Серафина улыбнулась воспоминаниям. – Она сказала, что, если я попытаюсь забрать тебя, она заколет меня ножом для бумаг.

У Руны к горлу подступили слезы, и она с трудом сглотнула.

– Я скучаю по ней, – одновременно прошептали они.

Казалось, Серафина хотела сказать что-то еще, собиралась коснуться Руны, но тут снаружи неожиданно раздался грохот, и они обе повернулись к иллюминатору.

Пушечный огонь?

Серафина встала и пошла посмотреть, в чем дело. Руна передвигалась куда медленнее и все же направилась за ней.

Корабли палили по гавани.

Руна прижала руку к стене каюты, не в силах оторвать глаз от взрывов вдалеке. Сосновые панели легонько царапали ладонь.

Они палили по ее дому.

– Началось, – пробормотала Серафина.

Настал день, когда Гидеону предстояло умереть.

Так ему сказали, когда разбудили.