Пейзажи за окном быстро переменились. Больше не было тёплого парка Милтона, вместо него открылись серые просторы холмов, над которыми нависли свинцовые облака, лижущие верхушки единичных елей. Потом деревья вовсе пропали, а вместо серых холмов появились белые поля. Снег. Неужели бесплодные ледяные края так близко к Милтону, моему теперешнему дому?
Пока страшно было называть дворец генерала Скарсгарда своим домом, и я помнила, что собиралась его покинуть, но за то малое время, что я провела здесь, я начинала привыкать. Мне нравились строгое убранство дворца и его тёплый уют, моя спальня и та небольшая вкусно пахнущая кухонька, которую я сегодня видела. Волшебно зелёные лужайки парка. Милтон особенно ценился мною сейчас, когда я видела вокруг бесплодный край. Но мне было хорошо и весело в окружении детей, собак, улёгшихся у ног, и Георга, державшего мою руку.
В голове крутилась неприкаянная мысль, что надо бы забрать свою конечность, но было слишком хорошо, тепло и надёжно чувствовать рядом сильного мужчину.
Удивительно, но дети, жадно вглядывающиеся в пейзажи за окном, всю дорогу молчали. Лилиана, понятное дело, не могла говорить, пока не говорили с ней, а Эдвард… Он поглядывал на Георга враждебно и болтать не спешил.
– Почти приехали, – произнёс Георг.
Эдвард во все глаза начал глядеть в окно, словно выискивая озеро.
– Отсюда будет не видно. Нужно подойти, – сказал Георг.
Через минуту карета остановилась, и генерал вышел первым, помогая выбраться остальным. Сперва Бенедикту, затем Эдварду. Карл вышел сам. Георг подал руку нам, женщинам. Кто бы сомневался, что наша очередь будет последней. Я жестом предложила Лилиане пойти вперёд, и Георг помог ей сойти со ступенек, а затем подхватил меня на руки и поставил на… я хотела сказать на землю, но под ногами захрустел снег.
– Пойдёмте за мной! – скомандовал генерал. – Карл, возьми корзинку из экипажа!
Георг взял меня и Лилиану за руки и повёл в одном лишь ему известном направлении, в сторону заснеженных валунов. Собаки с деловым видом помчались вперёд, и принц – с ними, держась за поводок Парсиваля.
– Осторожнее, Эдвард! – крикнул Георг.
– Я не маленький! – отозвался мальчик.
Мы перебрались через завал льда и камней, выйдя к снежному полю, и через пару минут перед нами открылся невероятный вид: бирюзовое зеркало воды простиралось среди снега и скал. Я такого яркого цвета в жизни не видела!
Мы приближались к озеру по пологому снежному берегу, и я не могла оторвать взгляд от причудливых ледяных изваяний, вырисовывающихся в толще воды. Казалось, там затонул целый хрустальный город, но рассмотреть было трудно – слишком глубоко.
– Ну вот, солнца нет! – фыркнул Эдвард, завалившись на Парсиваля, который прилёг на снег.
– Сейчас всё будет, – сказал Георг и, выпустив нас с Лилианой, подошёл к кромке воды и вытянул вперёд одну руку.
Стояла гробовая тишина.
– Георг единственный маг тьмы, который подчинил себе стихию света. Прикройте глаза, леди, сейчас будет ярко, – сказал нам Карл.
И вдруг всё вокруг озарилось вспышкой свечения, словно над холмами взошло солнце. Ледовые скульптуры, лежащие вокруг озера, засияли миллионом искр, переливаясь всеми гранями. Части их, уходящие в глубину, подсветили толщу воды, и озеро, озарённое сиянием глыб льда, действительно стало хрустальным!
– Оно светится! Светится! – восторженно закричал Эдвард. – Дядя, Георг, почему ты не приводил нас сюда раньше?
Генерал пожал плечами.
– Не думал, что это будет интересно. Тебе понравилось?
– Очень!
– А тебе, Лилиана?
– Я в восторге! – проговорила она, хлопая в ладоши.
Лицо девочки озарилось счастливой улыбкой. Я не думала, что она умеет улыбаться! И такая она сразу стала милая и красивая девочка. Ещё совсем-совсем ребёнок.
– А тебе, дорогая моя? – подойдя, проговорил Георг и привлёк к себе за талию.
– Никогда не видела ничего подобного, – призналась я, напрягаясь при прикосновении.
Мне нельзя быть его парой, нельзя принимать ласку. Но почему так хочется?
– Даже я удивлён, а я немало видел, Георг! – восторженно воскликнул Карл.
Дети бродили по берегу, исследуя искрящуюся красоту, поднимали льдинки, бросали в воду. Карл, как большой мальчишка, поднимал огромные осколки льда и закидывал подальше, чтобы рассмешить детей хрустальными брызгами.
Пошёл мелкий снежок, ложась крупой на мех моего воротника и плечи Георга. Мы синхронно отряхнули друг друга.
В объятиях мужчины было очень тепло и уютно, и мысли об освобождении бессовестно покинули меня. Вечность пробыла бы так.
– Ты не замёрзла? – спросил он.
– Нет, – усмехнулась я. – Ты нарядил меня, как на северный полюс.
– Не знаю где это, но судя по твоему тону, там очень холодно, – пророкотал Георг, обняв меня крепче.
– Очень-очень! – посмеялась я.
Мне стало неловко от нашего уединения.
– Карл хорошо ладит с детьми, – сказала я, отвлекая внимание Скарсгарда.
– Да. Мне, к сожалению, этого не дано, – с горечью заявил генерал. – Только солдатами хорошо командую.
– Но это ты привёз их сюда, и смотри, как им понравилось. Значит, что-то тебе всё-таки дано.
– Ну, это ты насчёт прогулки подсказала.