Оружье, башни и цветы…
В голове крутились строчки Константина Симонова, а на противоположной стороне луга, словно из тумана, вырастала людская армия. Вздыбленные пики двух пикинёрских баталий* (боевое построение XIII‑XV веков, из пикинёров и алебардщиков в форме каре, в среднем имеющее около 6 шеренг) колыхались синими и золотыми флажками. Лучи восходящего солнца весело играли на полированных стальных доспехах латников, заставляя гореть огнем алые кресты, украшающие кирасы.* (Воинские доспехи для защиты туловища воина, состоящие из двух пластин, выгнутых по форме спины и груди и соединённых пряжками на плечах и боках) В промежутках строя ветер, набежавшей со стороны реки, вздымал сутаны аколитов и плащи егерей. Справа и слева стальными башнями возвышались рыцари, гордо подняв лэнсы, украшенные флажками с личными гербами.
Мои войска на фоне этого великолепия смотрелись откровенно бледно. Центр занимал плотный строй гвардейцев, зеркально повторяющий баталии противника: впереди щитоносцы, а позади бойцы с нагинатами. На флангах заняли места вперемешку кошмары и гончие с церберами. Где то рядом с ними, справа и слева расположились пары суккуб, магическое прикрытие моего войска, они же дальнобойная артиллерия. Табор и демонологии позади строя чертили какую‑то фигуру, готовя ритуальную магию. Импы прятались в высокой траве, надежды, что святоши противника их не почуют, было мало, но, а вдруг.
Разрывая полуденную тишину, запел, переливаясь, рожок, белое знамя перемирия взметнулось над строем, размеренно качнувшись из стороны в сторону. Брызги солнца вспыхнули на алой накидке с золотым знаком Эльраса, и в нашу сторону направилось пятёрка бойцов противника во главе с героем.
Недоуменно переглянувшись с Искрой, кивнул Алтраме и двинулся навстречу противнику, скомандовав гвардейцу и двум импам, следовать за собой, накинув на последних иллюзию.
— Демон! — Скривилось красивое лицо героя рыцарского замка охотницы на демонов, а изящные пальчики, затянутые в алый шёлк, легли на изящную рукоять, меча.
— Это что‑то меняет? — усмехаюсь в ответ.
— Это меняет ВСЁ! — голос налился силой и властью.
Рука со сжатыми на манер когтей пальцами выброшена вперёд, в меня ударяет какая‑то странная молния, свитая из белых и алых жгутов. Неведомая сила толкает в грудь, и, кажется, ещё чуть — чуть и я провалюсь в пустоту или растворюсь в небытие. Неподъёмная тяжесть давит на плечи, не давая даже сдвинуться с места, не говоря уже о том, чтобы атаковать. Резко проседает уровень маны, словно та тратится на борьбу с этой неведомой силой. Никогда не думал, что доведётся ощутить на себе экзорцизм.
С импов слетают личины, и тут же подскакивает уровень маны. Аколиты недоуменно смотрят на осыпавшиеся каплями силы, не активировавшиеся заклинания. Секунда промедления, и один из них падает, пронзенный сразу двумя квилонами Алтрамы. Гвардеец сдерживает натиск двух латников, на третьего набросились импы, полосуя воздух и доспехи короткими когтями. Второй аколит попытался выхватить короткий меч, но, захрипев, упал на колени, а в следующую секунду его глаза остекленели, и влюблённый взор впился в суккубу. Изящный пас, и в охотницу ударяет огненная струя, отшвыривая от меня.
Неведомая сила, сжимающая в тисках и словно выдавливающая из этого мира, выбив последние остатки маны, исчезает, как капли воды на металле в жаркий полдень. Падает пронзённый мечом имп, а вокруг его тела закручивается зелёно — желтый смерч, втягивая в себя остатки пламени с одежды охотницы и закручиваясь все быстрее и быстрей, взрывается, разбрасывая всех в разные стороны. А на выжженном пяточке земли, поводя вокруг фасеточными глазами, остаётся стоять НЕЧТО.
Огромное тело, возвышающееся даже над демоническим гвардейцем. Приплюснутая маленькая голова, с небольшими жвалами, сочащимися ядом, и огромными рогами, растущая из мощной груди, прикрытой хитиновым панцирем. Волосатое брюшко, опирающееся на четыре сегментных лапы, увенчанных страшными шипастыми когтями, а из груди торчали еще две пары конечностей, нижние мощные как у медведок лопаты, а верхние, вооруженные скошенными хитиновыми косами, напоминали лапы богомола. За спиной этого безобразия размеренно гудели прозрачные парные стрекозиные крылья в серых и коричневых разводах.
Ещё раз обведя взглядом валяющиеся тела, это чудо развернулось всей тушей и засеменило в мою сторону.
— Да что, УрГат происходит!!!! — поднимаясь, я выхватил меч и сунул руку в сумку, хватаясь за накопитель и спешно пытаясь восстановить ману.
