Совершенно не вовремя пришла в себя охотница, которую взрывом отбросило в мою сторону, и попыталась встать. На одних инстинктах зачем‑то забросил её себе за спину и выставил вперёд меч, пытаясь закрыть от страхолюдины, что горой возвышалась над нами. Взмах чудовищной лапы, короткий хруст в руке, и меч улетает куда‑то в сторону. Ещё один взмах, и моё тело взмывает в воздух и, пролетев пять метров, обрушивается на землю. На миг теряю сознание, а когда прихожу в себя вижу стоящее на коленях обезглавленное тело гвардейца, отрубленная человеческая рука, закованная в латный доспех, летящие от строя противника рыцари, а чудище, жужжа и поскрипывая, движется в сторону моей армии. Гвардейцы вместо того чтобы единым, монолитным строем встретить противника, почему‑то распадаются на два отряда и начинают пятиться, при этом расходясь в разные стороны.
Жужжащие крылья вздымают клубы мелкого сора, передние верхние лапы, или как это правильно назвать у насекомых, подняты. Воинственно вереща, Ветапунга (ветапунга "божество уродцев" с маори, она же гигантская вета — самое тяжёлое насекомое в мире), именно такое название высветилось над этим существом, все ближе и ближе подбиралась к моим бойцам. Из‑за спины разваливающегося строя доносится болезненный вскрик, и чёрная туманная волна с редкими всполохами багровых искр ударяет в грудь насекомого переростка, гигантское тело, теряя 10 % жизней и повторяя мою судьбу, взмывает в воздух, чтобы врезаться в одного из рыцарей, погребая того под собой.
Надо отдать бойцам рыцарского замка должное: ни гибель одного из них, ни то, что они в один миг лишились своих скакунов, сбросивших всадников и в испуге разбежавшихся, не умерило их боевого пыла. Четвёрка закованных в латы воинов разошлась в стороны, образуя круг, в центре которого, грозно треща, поднималась Ветапунга, и дружно обрушили на нёё удары разнообразного оружия.
Голова кружилась после падения, грозясь отвалиться, в ноздри ударил терпкий запах травы, чтобы тут же обернуться рвотными позывами. Перед глазами расплывалось сообщение о двенадцатичасовом дебафе и пониженной на 30 % силе. С трудом поднявшись на одно колено, вскинул руку, прошептав ключ активации. Система отозвалась сообщением об использовании души, а рядом с битвой начало медленно разрастаться пятно портала. Где‑то на периферии зрения мелькнула яркая вспышка, и рядом с моим порталом появился еще один. С яростным рыком из него вынырнула серая тень гончей и бросилась в битву, а следом за ней, вереща и подпрыгивая, на Ветапунгу обрушилась восьмёрка импов, всё, что я мог призвать на этот момент.
Несколько ударов сердца казалось, что ещё чуть — чуть и совместными усилиями рыцарей и демонов чудовище будет побеждено, но из пасти твари хлынула зеленая кислотная волна, и несколько импов исчезло в яркой вспышке. Удар нижней лопатообразной лапой, и один из рыцарей опрокидывается на спину с чудовищной дырой в груди. Я почти стою на ногах, хотя меня все еще шатает от удара, губы произносят слово — ключ и прямо под монстром образуется чавкающее грязью и тиной болотце, а манобар проседает сразу на шестьдесят пунктов. Ветапунга сердито верещит и машет лапами, её крылья натужно гудят, поднимая тварь из болота. А я стою и жду отката, мысленно отсчитывая минуту. Пришедшие в себя рыцари вновь бросаются в бой, гончая скалит клыки, стараясь выбрать момент для атаки, а импы, раскрыв крылья и взвившись в гигантском прыжке, обрушиваются на насекомое мутанта, вновь опуская то в болото.
