Т а н я. Сейчас, Пузеныш… сейчас, мой родной… Сейчас мы что-нибудь придумаем… Ведь это все из-за меня… (Целует Пузика в щеку.) Сейчас. (Направляется к Белоконю.)
Т е р е х о в. Куда?
Т а н я. Сейчас, сейчас… (Белоконю.) Ты был прав, папа, это геометрия, и нужно уметь прочертить границу. (Целует отца.) Я горжусь тобой, папка!
Б е л о к о н ь. И я тобой, дочь. Будь осторожна…
Т а н я. Мы сейчас расхлебаем эту мою инициативу… (Идет к Зинаиде.) Мамочка… Не бойся, милая… Не бойся, хорошая моя, самая добрая, самая красивая!
З и н а и д а. Не могу. Мне стыдно, но я не могу. Мне даже не страшно. Я просто не могу поднять голову!
Т а н я. Сейчас, сейчас… Не бойся, родная! (Целует мать.) Тетя Сима! Береги ее! На, подержи мой автомат. Ответственность нельзя взваливать на других, правда? Мудрая моя тетя. (Целует Серафиму. Ко всем.) Это я виновата! Они пришли за мной! И вы не должны из-за меня… Прощайте!.. (Выскакивает из двери класса.)
З и н а и д а (это даже не крик, это скорее вопль раненого зверя). Таня! Детка моя! (Выбегает следом.)
Выстрелы. Крики.
Т е р е х о в (страшным голосом). Всем на месте стоять! Огонь! Поднялись гады, огонь!
Все стреляют, к защитникам присоединяется и Серафима. Через двор пробегает Т а н я, выскакивает на дорогу.
Т а н я (кричит). Это я! Вы за мной! Это я! Прекратите! (Падает, срезанная автоматной очередью.)
Бежит, даже не бежит — летит З и н а и д а.
З и н а и д а, Таня! Таня! Таня! (Ее срезают прямо на выходе со двора.)
Т е р е х о в. Легли… Не давай им поднять голову! Со всех автоматов! Лупи, ребята, я сейчас! (Бежит к двери.)
За ним устремляется Пузик.
Куда?! Зашибу!
П у з и к (отталкивая Терехова). Сам крестьянский! Так сейчас зашибу, не обрадуешься! (Выбегает из класса.)
За ним Терехов.
Щ е р б и н а. Ну, теперь вся надежда на нас одних, братцы! Теперь держись! Прижимай змеенышей плотнее!
Двор перебегают Т е р е х о в и П у з и к.
Т е р е х о в. Значит, так, броском! Я к мамаше, ты к дочери! Пошел!
В несколько прыжков достигают лежащих и падают рядом. Терехов взваливает на себя Зинаиду, Пузик — Таню. Возвращаются во двор, укладывают тела. Мгновение Терехов стоит согнувшись, потом, покачиваясь, выпрямляется.
П у з и к. Зацепило?
Т е р е х о в. Ничего… Врете, подлюги, меня не убьешь… Прощайся, да пойдем… Чисто убрали девочку, на месте… А мамаша… в живот, еще помучается… Зинаида Тимофеевна…
П у з и к (целует Таню). Прощай… Не уберег я тебя… (Уходит.)
З и н а и д а (застонала, зашарила по земле руками). Таня…
Т е р е х о в (испуганно). Погоди чуток, мамаша, я мигом… Я сейчас за ними… Потерпи… (Уходит, пошатываясь.) В класс входит Пузик, молча берет свою винтовку и встает к окну.
Щ е р б и н а. Кончили стрелять, стой!.. Ну что, Коля?
П у з и к (стреляя). Теперь не кончили! Теперь только начали! Я им покажу! Они еще узнают! Они узнают!
Входит Т е р е х о в.
Т е р е х о в. Пойди к ним, Кирилл Захарыч, простись… Жена-то еще дышит. И ты, Серафима Тимофеевна, можешь… Мы удержим…
Белоконь, положив автомат, молча выходит.
С е р а ф и м а. Я по покойным не плачу… (Начинает стрелять.)
Н и н а. Сильно тебя, Ваня?
Т е р е х о в. Хватает… Однако потерпим… (Стреляет.) Вот так! Отгулялся, гнидюк фашистский!
Во дворе появляется Б е л о к о н ь. Он подходит к Тане, опускается перед ней на колени, смотрит на нее, потом, погладив по волосам, целует.
Б е л о к о н ь. Прости меня, доченька… Прости…
З и н а и д а (стонет). Таня… Кирилл…
Б е л о к о н ь. Да, Зинуша, мы здесь, мы с тобой…
З и н а и д а. Какой-то шум… О-о-о!.. Как больно. Холодно… Где Таня?.. Таня!
Б е л о к о н ь. Она здесь, Зинуша, рядом… Здесь…
З и н а и д а. Да… Я вижу… Как она выросла… О-о-о!.. Почему же так больно?.. За что?..
Б е л о к о н ь. Сейчас пройдет, совсем скоро, родная.
З и н а и д а. Ты знаешь?
Б е л о к о н ь. Да.
З и н а и д а. Хорошо… Тогда я… потерплю… Таня…
Б е л о к о н ь. Ты помолчи. Тебе лучше сейчас… помолчать…
