С в е т л а н а (снимает трубку). Алло?.. Нет, вы ошиблись, Катя здесь не живет… Да-да, пожалуйста… (Уже совсем было собралась положить трубку, но передумала). Алло! Алло!.. Нет, не нашлась ваша Катя. Просто… просто… поговорите со мной, дяденька!.. (Смеется.) Это мужу моему однажды позвонил какой-то мальчик и вот так же… с тоски попросил: «Поговорите со мной, дяденька!»… Да о чем хотите, все равно. Мне просто нужно поговорить, по-го-во-рить, понимаете?.. А я, кстати, читала Фрейда… Нет, не изложение, а именно самого Фрейда, и, по-моему, это серьезно. Во всяком случае, интересно… Муж привез… Не помню — из Англии или из Франции, — не помню точно… Не знаю, у него не отобрали… Он? Ученый, академик… Нет, правда академик… Ну, не верите — как хотите. А вы любите дождь?.. Любите? Хорошо… А я не люблю — всегда простужаюсь и потом валяюсь с гриппом… Нет, на дождь лучше смотреть в кино — его эффектно снимают и грустно. А какой вы цвет любите? Я — голубой, а вы?.. Не знаете? Ну, подумайте и определите все-таки для себя. Человек должен знать свой цвет, а то и будете таким бесцветным… Нет, вы не обижайтесь… Просто я иногда удираю ото всего в какой-нибудь музей… Нет-нет, ни в коем случае! В музеи я хожу одна, только одна!.. Нет, серьезно, как на свидание. Да я и хожу на свидание — с какой-нибудь одной картиной, каждый раз с другой, а иногда с той же самой… Стою и думаю: почему художник написал об этом, почему вот именно так все и в таком цвете? — вообще придумываю ему жизнь… Нет, ну зачем же вы так говорите, дяденька? Вот все и испортили… Нет, никогда не увидимся. И потом, я уродина и к тому же старая-престарая, и у меня дюжина детей, а самое главное… я люблю своего мужа и, как говорится, не могу иначе. Привет Кате. У меня все… (Кладет трубку.) Дяденька…
Звонок в дверь. Светлана выходит и возвращается с В ы с т о р о б ц е м. Это мужчина лет пятидесяти, полный, но не грузный, даже с некоторой легкостью и изяществом в движениях, одет строго и просто, с чем, впрочем, контрастирует несколько легкомысленная белая кепочка. В руках чемодан.
В ы с т о р о б е ц. Черт!
С в е т л а н а. А Коли нет.
В ы с т о р о б е ц. Знаю. Одно утешение, что есть еще дома, где дверь отворяют женщины. (Ставит чемодан, снимает кепку.) Моей жены тоже нет дома. И я, когда улетал, ключей не взял, черт, чепуха какая-то. Должен был прилететь завтра. Прилетел сегодня. Вот вам. (Лезет в карман и достает какую-то безделушку, передает Светлане.) Сувенир. Индейские мастера. Индийские то есть…
С в е т л а н а. Спасибо.
В ы с т о р о б е ц. Ерунда все. Не зашел бы, наверняка бы не подарил. А?.. (Смеется.) Вот же, черт его знает. Действительно… (Вновь помрачнев.) Не могла уж вечер дома посидеть…
С в е т л а н а. Чай или кофе выпьете?
В ы с т о р о б е ц. Какой там кофе? Впрочем, давайте чай. Вот… (Достает из чемодана коробку.) Фирма «Липтон». Липтоновский чай знаете?
С в е т л а н а. Знаю.
В ы с т о р о б е ц. Вот его тогда. Заваривать умеете?
С в е т л а н а (смеется). Умею, умею, ворчун вы невозможный.
В ы с т о р о б е ц. Я не ворчун. Я администратор. По версии западной прессы — сильная личность.
С в е т л а н а. Чего же лучше? Красота мужчины — в силе.
В ы с т о р о б е ц. Ну да. И самый красивый мужчина — горилла. Кто-то меня чай пить уговаривал.
С в е т л а н а. Минута — и все будет.
В ы с т о р о б е ц. Что — минута? Чай? Ну нет. Уж лучше я сам. А вы смотрите и учитесь. Во мне есть это. Да и вообще всегда было… Педагогическое начало, я имею в виду.
С в е т л а н а. Я поняла. Вот вам самовар, вот чайник.
В ы с т о р о б е ц. Вполне в духе времени. Электросамовар, электрокамин, электродоилка… Ладно, сойдет. (Начинает заваривать чай, кивает на коробку.) Остальное оставьте себе. И еще коробку дам. Больше не дам. Я контрабандист, но не филантроп. Привез полный чемодан чая и две коробки уже просыпал… Хватит…
С в е т л а н а. Как съездили, Михаил Романович?
В ы с т о р о б е ц. Да как всегда. Отлично съездил. Отвратно. Превосходно. Я — коммивояжер. Гостурист. Полпред науки. А мне, между прочим, пятьдесят лет! И я был ученым. Пусть не таким, как ваш Панков, — он выродок. Но и я тоже был ничего себе. Обо мне говорили, писали. И члена-корреспондента я, черт побери, тоже не по продовольственной карточке получил… (Серьезно.) Вот чего я Коле никогда не прощу… (Пытаясь обратить в шутку.) Он мой враг, но это между нами.
С в е т л а н а. Ничего не поняла. При чем здесь Коля?
