Весельчак бросил пиджак на пол, в левой руке остался бумажник Энглича, правая подняла «кольт».
– А, это ты, белый брат, – ухмыльнулся Весельчак. – Давай вытирайся.
Пит Энглич вытерся досуха и остался стоять нагишом с мокрым полотенцем в левой руке.
Весельчак бросил бумажник на комод и левой рукой пересчитал деньги. Правая по-прежнему сжимала «кольт».
– Восемьдесят семь баксов. Неплохо. Кое-что здесь мое, но заберу я все, не обессудь. У меня в этом отеле все схвачено.
– Остановись, Весельчак, – прохрипел Энглич, притворяясь пьянее, чем на самом деле. – Это все, что у меня есть. Оставь хоть пару баксов.
Негр блеснул зубами и покачал головой:
– Не могу, приятель. Бабки нужны. Сам понимаешь, подцепил девчонку.
Пит Энглич шагнул вперед и остановился, растерянно улыбаясь. Дуло его собственного револьвера смотрело прямо на него.
Негр боком отступил назад и подхватил бутылку виски:
– Это я тоже заберу. Моя киска любит промочить горло. То, что осталось в карманах брюк, твое. Хватит?
Пит Энглич рванулся в сторону, отпрыгнув фута на четыре. Лицо Весельчака исказилось. Дуло дернулось, бутылка выскользнула из его левой руки. Весельчак взвизгнул, отпихнул бутылку ногой, мыском ботинка угодив в дырку на ковре.
Пит Энглич размахнулся и шлепнул мокрым концом полотенца негру по глазам.
Тот взвыл от боли и замотал головой. Пит левой рукой схватил Весельчака за правое запястье, вывернул руку и потянулся к «кольту». Дуло уперлось Весельчаку в бок.
Резкий удар коленом пришелся Энгличу в живот. Он охнул и непроизвольно нажал на палец негра, лежавший на курке.
Ткань лилового пиджака приглушила выстрел. Глаза Весельчака закатились, челюсть отвисла.
Пит разжал руку, позволив Весельчаку сползти на пол. Пит стоял согнувшись, с позеленевшим лицом. Подхватив с пола бутылку, он вытащил пробку и сделал пару глотков жгучего пойла.
Постепенно на лицо вернулись краски, дыхание выровнялось. Пит тыльной стороной ладони стер пот со лба. Он пощупал пульс негра. Ничего. Весельчак был мертв. Энглич вынул из руки Весельчака свой «кольт», подошел к двери и выглянул в коридор. Снаружи в замке торчал запасной ключ. Вытащив его, Пит заперся изнутри.
Он натянул белье, носки, синий поношенный саржевый пиджак и туфли, повязал на мятую рубашку черный галстук. Затем Пит склонился над трупом и вытащил из кармана свернутые в трубочку банкноты. Собрав кое-какие пожитки в дешевый фибровый чемодан, поставил его у двери. Пропихнув клочок бумаги в дуло, извлек пустую гильзу, раздавил ее ногой в ванной и смыл в унитаз.
Заперев дверь за собой, Пит спустился в вестибюль.
Лысый негр-портье взглянул на него и тут же опустил глаза. Его лицо посерело. Пит Энглич облокотился на стойку и со звоном уронил два ключа на обшарпанное дерево. Портье вздрогнул.
– Не слышал никаких странных звуков? – спокойно спросил Энглич.
Портье сглотнул слюну и замотал головой.
– Дешевенькая у вас забегаловка, – заметил Энглич.
Портье, морщась, дернул шеей в ставшем тугим воротничке. Черная лысина блестела в свете потолочного плафона.
– Плохо дело. Под какой фамилией я зарегистрирован?
– Вы не регистрировались, – прошептал портье.
– Похоже, меня тут не было, – мягко промолвил Пит.
– Первый раз вас вижу, мистер.
– Ты и сейчас меня не видишь, и после не увидишь, а увидишь – не узнаешь, так, Док?
Портье дернул шеей и выдавил слабую улыбку.
Пит Энглич достал бумажник и вытащил оттуда три долларовые банкноты.
– Я привык платить по счетам, – сказал он медленно. – Это за триста сорок девятый. Малый, которому ты дал запасной ключ, любит поспать. – Энглич внимательно посмотрел в глаза портье и задумчиво добавил: – Впрочем, возможно, приятели захотят его вынести.
На губах портье появились пузыри слюны.
– Он ведь не… не…
– А чего ты ожидал?
Энглич развернулся и пошел к двери. Под тусклой вывеской он остановился, бросил взгляд на холодные белые огни Сентрал-авеню и повернул в другую сторону.
На улице стояла тишина и темнота. До Полуденной улицы было четыре квартала – сплошь негритянские. По дороге ему попалась только темнокожая девица в зеленой шляпке, тонких чулках, на каблуках высотой дюйма четыре с половиной. Она курила сигарету под пыльной пальмой, поглядывая в сторону отеля «Сюрприз».
Закусочная – старый вагон-ресторан без колес – была втиснута между ремонтной мастерской и ночлежкой. По бокам стертыми золотыми буквами шло название: «Белла Донна».
Поднявшись по двум железным ступенькам, Пит Энглич нырнул в облако чада от горящего жира.
Его встретила огромная белая спина чернокожего повара. У дальнего конца низкого прилавка белая девушка в дешевой коричневой фетровой шляпке и потрепанном пальтишке грустила над чашкой кофе, подпирая щеку рукой. Больше посетителей не было.
Пит Энглич поставил на пол чемодан и уселся на табурет у двери:
– Привет, Мопси!
Толстый повар обернулся, лоснящееся от пота черное лицо над белым халатом расплылось в улыбке. Между пухлыми губами показался толстый синеватый язык.
– Надо же, кто пришел! Есть будешь?
– Два яйца скрэмбл, кофе, тост. Картошки не надо.
– Этим разве наешься! – возмутился Мопси.
