Швырнув трубку на рычаг, Видаури некоторое время смотрел прямо перед собой, затем скрылся в соседней комнате, откуда вернулся уже без пальто и шляпы. В руке актер сжимал толстый короткий пистолет. Сунув его в нагрудный карман смокинга, Видаури снова взялся за трубку:
– Если меня будет спрашивать мистер Энглич, пропустите его.
Он еще раз повторил фамилию, аккуратно положил трубку на рычаг, сел в кресло, скрестил руки и приготовился ждать.
Малютка-японец в белом открыл дверь, закивал, улыбнулся и вежливо прошипел:
– Плоходите, плоходите.
Пит Энглич втолкнул Мини Плату в дверь длинной нарядной гостиной. На фоне красивой мебели девушка выглядела еще более жалко. Глаза покраснели от слез, помада размазалась.
Дверь за ними закрылась, и японец исчез.
Они прошли по толстому бесшумному ковру, мимо массивных светильников, встроенных книжных шкафов, горок с алебастром и слоновой костью, фарфором и безделушками из нефрита; мимо громадного зеркала в оправе из синего стекла; мимо фотографий знаменитостей с дружескими посвящениями; мимо журнальных столиков, окруженных удобными креслами и консолей, уставленных букетами; еще книги, кресла, ковры – и вот перед ними предстал сам Видаури, рассеянно сжимающий в руке стакан и неприветливо поглядывающий на гостей.
Видаури взмахнул рукой и смерил девушку взглядом.
– А, тот самый бродяга, которого приводила полиция? Чем могу помочь? Вас, кажется, выпустили…
Развернув кресло, Пит усадил Мини Плату. Она пристроилась на самом краешке, нервно облизала губы и устремила на хозяина восхищенный взгляд.
На губах Видаури промелькнула презрительная ухмылка, но глаза смотрели тревожно.
Пит Энглич сел рядом с девушкой, вытащил из кармана пластинку жевательной резинки, развернул и сунул в рот. Пит выглядел измотанным и уставшим. На лице и шее красовались темные синяки. И ему давно не мешало бы побриться.
– Это мисс Плата, – начал он медленно. – Девушка, которой велели подобрать ваши деньги.
Видаури напрягся. Рука с сигаретой начала выстукивать дробь по подлокотнику кресла. Он посмотрел на девушку – она ничего не сказала, лишь улыбнулась и зарделась.
– Я знаю на Полуденной каждую собаку, – продолжал Пит. – В тот вечер я встретил эту крошку в закусочной. Она явно не находила себе места и все время поглядывала на часы. Нечего ей было делать в том квартале. Поэтому я решил проследить, какого черта ее туда занесло.
Видаури кивнул. Пепел упал с кончика его сигареты. Актер рассеянно посмотрел вниз и снова кивнул.
– На Полуденной не часто встретишь белую девушку. Эта пряталась в подворотне. Большой «дюзенберг» выехал из-за угла, потушил фары, а потом из окна выпали ваши деньги. Бедняжка была напугана, и я пошел за ними вместо нее.
– Она не похожа на воровку, – мягко заметил Видаури, не глядя на девушку. – Вы рассказали о ней полиции? Хотя вряд ли, иначе вы не пришли бы ко мне.
Пит Энглич покачал головой, пожевал резинку.
– При чем тут полиция? Еще чего! Отказаться от такого куша? Мы пришли за своей долей.
Видаури вздрогнул, но взял себя в руки. Лицо актера помрачнело. Он спокойно вытащил и кармана смокинга пистолет, положил его на колено, подался вперед и улыбнулся.
– Шантажисты всегда меня забавляли, – заметил он. – О какой доле вы говорите и что собираетесь продавать?
Пит Энглич задумчиво смотрел на ствол в руках Видаури, челюсти мерно перемалывали жевательную резинку, глаза были спокойны.
– Молчание, больше ничего, – ответил Пит Энглич.
Видаури сжал пистолет:
– А ну говори, да поживее! Я не люблю молчания.
– Никто не угрожал плеснуть тебе в лицо кислотой, Видаури. Никто не вымогал у тебя денег. Ты придумал все это ради рекламы. – Пит откинулся на спинку кресла.
Видаури смотрел за плечо Питу. На губах показалась улыбка, но лицо одеревенело.
Из боковой двери в гостиную тихо вошел Ловчила Вальц с «сэвиджем» в руке. Невидимый для Пита и девушки, Ловчила беззвучно ступал по ковру.
– Чистая липа, – продолжил Пит. – Догадаться было несложно. Вы ловко провернули дельце – пока не вмешался я. Девушка работала в клубе Ловчилы Вальца. Беззащитная и запуганная, она прекрасно подходила на роль подсадной утки. Вы знали о полицейской засаде. Если бы Мини рассказала в полиции о Вальце, он рассмеялся бы полицейским в лицо. Ради чего ему связываться с такой размазней? Заведение Ловчилы процветает, да и сами посудите, разве такой прожженный мошенник отправил бы на дело непрофессионалку? Копы наверняка купились бы на его ложь, а вы сделали бы широкий жест и не стали заявлять на девушку, даже если бы она не проговорилась про Вальца. В любом случае внимание газетчиков было вам обеспечено. А вам без этого никак. Вы теряете популярность, Видаури, сами знаете. Проще заплатить Вальцу – и реклама обеспечена. Скажете, выдумки? Тогда почему это дело расследуют не федералы? Эти ребята копали бы до конца, пока не вывели бы вас на чистую воду, – и вы со своим сообщником оказались бы за решеткой. Местные полицейские давно мух не ловят, они привыкли к киношным трюкам – только зевнут и перевернутся на другой бок.
