Весь день я промаялся, не зная, чем себя занять. Горячий порывистый ветер вдувал в окно сажу из трубы гостиницы «Мэншн-Хаус», стоявшей через дорогу, и черная маслянистая пыль медленно засыпала зеркальную поверхность стола.
Я уже было подумывал о ланче, как в дверях возникла Кэти Хорн.
Жизнь не баловала Кэти. Высокая блондинка не первой молодости с печальными глазами, когда-то она работала в полиции, но оттуда пришлось уйти, когда Кэти вышла замуж за мелкого жулика Джонни Хорна. Кэти надеялась сделать из Джонни человека, но не слишком преуспела и сейчас ждала выхода Джонни из тюрьмы, чтобы с новыми силами взяться за его перевоспитание.
Сидя в сигаретном киоске в холле гостиницы, Кэти смотрела, как мимо, посасывая косячки, снуют мошенники и проходимцы. Иногда она ссужала им долларов десять, чтобы те могли убраться из города. Жалостливая была бабенка Кэти Хорн.
Она села, выудила из большой блестящей сумки пачку сигарет, прикурила от настольной зажигалки и, сморщив нос, выпустила облачко дыма.
– Слыхал о жемчужинах Линдера? – спросила она. – Надо же, синий сержевый, костюмчик-то шикарный! Судя по тому, как ты вырядился, денег у тебя в банке куры не клюют.
– Мимо, – спокойно ответил я. – Ты умудрилась дважды попасть пальцем в небо. Я ничего не знаю о жемчужинах Линдера, и на счету у меня пусто.
– Значит, не откажешься заработать двадцать пять кусков.
Я закурил одну из ее сигарет. Кэти встала и закрыла окно:
– Меня эта вонь на работе достала. – Она опустилась на стул и продолжила: – Девятнадцать лет прошло. Парень просидел в Ливенворте пятнадцать и после отсидки уже четыре года на свободе. Так вот, Сол Линдер, богатый лесоторговец с Севера, купил жене две жемчужины за двести тысяч.
– Должно быть, он толкал их перед собой на тележке, – предположил я.
– Много ты понимаешь в жемчуге! – фыркнула Кэти. – Размер не главное. Сегодня они стоят дороже, но за них по-прежнему полагается двадцать пять тысяч страховки.
– Кажется, дошло. Жемчуг сперли?
– Наконец-то у тебя мозги проветрились. – Кэти положила сигарету в пепельницу, не потрудившись – как это свойственно женщинам – ее затушить; пришлось сделать это за нее. – Именно из-за них парня упекли в Ливенворт, да только доказать ничего не смогли. Он ограбил почтовый вагон. В Вайоминге пришил почтового служащего и выгреб бандероли. Взяли его только в Британской Колумбии, но похищенного при нем не нашли. Вот он и схлопотал пожизненное.
– Так, вижу, история долгая. Ты не против промочить горло?
– Я не пью, пока солнце не сядет. Так и спиться недолго.
– А как же эскимосы? У них солнце никогда не заходит. Летом, во всяком случае.
Я достал небольшую плоскую бутылку.
– Звали его Сайп, Уолли Сайп. Сообщников у него не было, и все эти годы он молчал как рыба. Через пятнадцать лет ему предложили помилование, если признается, где спрятал добычу. Он сдал все, кроме жемчуга.
– И где он их прятал? В шляпе?
– Тебе бы все смеяться, а у меня наводка на камешки!
Я прикрыл рот рукой и сделал серьезное лицо.
– Он сказал, что в глаза не видел никаких жемчужин, и, похоже, ему поверили, если решили выпустить. Хотя все знали, что жемчужины были в бандероли, а потом их след простыл.
У меня защипало горло, и я промолчал.
– Только однажды за все годы в Ливенворте у Сайпа развязался язык. Правда, перед этим он хорошенько надрался. С ним в камере сидел коротышка по кличке Мелочовщик Мардо. Коротышке дали двадцать семь месяцев за склейку двадцатидолларовых купюр. Сайп рассказал ему, что зарыл жемчужины в Айдахо.
Я слегка подался вперед.
– Что, и тебя проняло? Так вот, Мелочовщик Мардо снимает у меня комнату. Он балуется кокаином и болтает во сне.
Я снова откинулся на спинку кресла и воскликнул:
– Надо же, какое невезенье! А я уже мысленно потратил эти двадцать пять кусков.
Кэти осуждающе посмотрела на меня, потом ее лицо смягчилось.
– Ладно, – вздохнула она, – я и сама вижу, что дельце не такой уж верняк. Столько лет, столько светлых голов – почтовики, страховщики, детективы – билось над этой задачкой. А теперь какой-то торчок клянется, что знает, где спрятаны жемчужины. Впрочем, паренек он неплохой. И ему якобы известно, где живет Сайп.
– Это он во сне сказал?
– Нет, конечно! Ты же знаешь меня, старую полицейскую ищейку. Может, мне и не стоило лезть не в свое дело, но малый вышел из тюрьмы, да и беспокоилась я, что он примет слишком большую дозу и откинется у меня в доме. Сейчас он мой единственный жилец. Я подслушивала у двери, а когда узнала достаточно, хорошенько прижала его, и ему ничего не оставалось, как выложить остальное. В одиночку он не справится.
Я снова подался вперед:
– Так где живет этот Сайп?
Кэти улыбнулась и покачала головой:
– Как раз этого он не сказал, да и Сайп – имя ненастоящее. Где-то на севере. Олимпия, штат Вашингтон. Мелочовщик видел его, но Сайп его не заметил.
– А что твой Мелочовщик здесь забыл? – спросил я.
– Так его же тут сцапали! Ты же знаешь, этих ребят всегда тянет туда, где их загребли в тюрягу. Правда, с тех пор он порастерял старых дружков.
Я закурил еще одну сигарету и отхлебнул виски.
