Он пересек улицу и, толкнув дверь, вошел к «Шейми». Створки еще не успели остановиться, как вдруг распахнулись, словно их вынесло взрывом. То, что вылетело из них и приземлилось у водосточного желоба, пронзительно и громко попискивая, словно пришибленная крыса, оказалось цветным юнцом с прилизанными волосами и в дешевом, но с претензией на стиль костюме. Таких называют «коричневыми» из-за цвета лица, напоминающего жидко разбавленный сливками кофе.
Но и тогда меня это не касалось. Я стоял и смотрел, как цветной парнишка уползает бочком, держась за стену. Больше ничего не случилось. И тогда я допустил ошибку.
Я прошел по тротуару ровно столько, чтобы самому толкнуть дверь. Приоткрыть и заглянуть. Не больше того.
Рука, на которой я вполне мог бы сидеть, схватила мое плечо, сжала больно и пронесла меня через двери и еще на три ступеньки вверх. Глубокий мягкий голос произнес в ухо:
– Тут черные толкутся, приятель. Просекаешь?
Я попытался дотянуться до дубинки. Пистолета у меня с собой не было. Поиски грека-парикмахера не та работа, для которой требуется оружие. Так мне представлялось.
Он снова стиснул мое плечо.
– Да уж такое место, – быстро подтвердил я.
– Не говори так, приятель. Здесь когда-то работала Бьюла. Малышка Бьюла.
– Ну так иди и посмотри сам.
Он поднял меня еще на три ступеньки.
– Слушай, я сегодня добрый. И меня лучше не злить. Так что давай-ка мы с тобой поднимемся вместе и, может, пропустим по стаканчику.
– Здесь тебе ничего не подадут, – сказал я.
– Я не видел Бьюлу восемь лет, приятель, – печально продолжал он, не замечая, что рвет мое плечо на куски. – Последние шесть она даже не писала. Не просто ж так. Была, видать, какая-то причина. Она здесь работала. Так что давай пойдем вместе. Ты да я.
– Ладно, – сказал я. – Я пойду с тобой. Только уж позволь мне топать самому. Не надо меня нести. Я в порядке. Звать Кармади. И я уже взрослый. Сам хожу в туалет и все такое. Так что не надо меня носить.
– Малышка Бьюла… она здесь работала, – повторил он печально. Мои слова до него не доходили.
Мы поднялись. Он даже позволил мне самому двигать ногами.
В дальнем углу, за баром, стоял стол для игры в кости. За несколькими столиками сидели немногочисленные посетители. Визгливый голосок за игровым столом мгновенно смолк. В мертвой, враждебной тишине чужой расы все глаза уставились на нас. Возле бара, прислонившись к стойке, отдыхал здоровенный негр в рубашке с короткими рукавами и розовых подтяжках. Бывший боксер, бедолага, которого били всем, кроме разве что бетонного моста. Он оторвался от стойки и направился к нам походкой опытного бойца, слегка сгорбившись и на полусогнутых. Широкая коричневая ладонь легла на грудь большого парня. Смотрелась она там крошечной брошкой.
– Не для белых, брат. Только для цветных. Извини.
– Где Бьюла? – спросил человек-гора своим глубоким мягким голосом, который так шел к его большому белому лицу и бездонным черным глазам.
Негр даже не рассмеялся:
– Нет здесь Бьюлы, брат. И выпивки нет, и девочек, так что проваливай. Катись.
– Убери-ка свою грязную лапчонку, – сказал большой.
И тут вышибала тоже допустил ошибку. Он ударил. Плечо развернулось, и все туловище пошло за кулаком. Хороший был удар. Мой приятель даже не попытался выставить блок.
Он мотнул головой и схватил вышибалу за горло. Для парня таких габаритов движение получилось на редкость стремительное. Он развернул негра, согнул и взялся за ремень. Ремень лопнул. Тогда верзила просто приложил ладонь к спине боксера и швырнул его через весь зал. Вышибала врезался в дальнюю стену с грохотом, который услышали, должно быть, в Денвере, после чего сполз по стеночке и затих.
– Вот так, – сказал громила. – Давай-ка пропустим по стаканчику.
Мы подошли к бару. Бармен суетливо протер стойку. Клиенты по одному, двое и трое тихонько, по стеночке потянулись к выходу и дальше, вниз по ступенькам. Отступление проходило почти бесшумно.
– Виски-сауэр[29], – заказал здоровяк.
Нам подали виски-сауэр.
– Знаешь, где Бьюла? – бесстрастно спросил здоровяк, неспешно выпивая виски.
– Бьюла, говришь? – запричитал бармен. – Не, давно не видал. Точно. Давно не видал.
– Ты здесь сколько?
– Окло года, наверно. Да, окло года. Точно. Окло…
– И давно этот курятник почернел?
– Что ты говришь?
Верзила опустил на стойку кулак размером с ведро.
– Лет пять назад, не меньше, – вставил я. – И этот парень ничего не знает о белой девушке по имени Бьюла.
Он посмотрел на меня так, словно я только что вылупился из яйца. От виски его нрав, похоже, нисколько не улучшился.
– А тебя, черт возьми, кто просил высовываться?
Я улыбнулся. Широкой, дружелюбной улыбкой.
– Я тот парень, с которым ты сюда пришел. Помнишь?
Он ухмыльнулся в ответ – привычно, белозубо.
– Виски-сауэр, – бросил он бармену. – Да пошевеливайся, вытряхни блох из штанов.
Бармен засуетился, ненавидя нас всеми белками глаз.
