– Я же сказал, это не ваше дело. Отправляйтесь домой и займитесь очерками. Мне ваша помощь не требуется.
– Я думала, мы друзья. Думала, я вам нравлюсь. – Кэрол посмотрела на меня грустными усталыми глазами.
– Мне надо на жизнь зарабатывать. А буду бодаться с полицейским управлением – останусь при своих.
Она встала и еще раз молча взглянула на меня. Потом вышла и закрыла за собой дверь. Я слушал ее шаги по мозаичному полу коридора, пока они не стихли.
Минут десять-пятнадцать я сидел неподвижно. Сидел и думал, почему же Сукесян оставил меня в живых. Этому не было разумного объяснения. Затем я спустился на стоянку и сел за руль.
Отель «Тремейн» находился на окраине Санта-Моники, возле мусорных свалок. Междугородная железнодорожная ветка разрезала улицу пополам, и ровно в тот момент, когда я добрался до нужного квартала, по путям прогрохотал состав из двух вагонов, производивший на скорости сорок пять миль в час примерно столько же шума, что и взлетающий транспортный самолет. Я посоревновался с ним и, доехав до конца квартала, свернул на бетонированную площадку перед давно закрывшимся рынком. Вышел, осмотрелся и выглянул из-за угла.
Вывеска отеля «Тремейн» висела над узкой дверью между двумя пустыми витринами двухэтажного здания. Провонявшие керосином лестницы и двери, потрескавшиеся ставни, мятые и захватанные занавески из дешевого ситчика, кровати с впивающимися вам в спину пружинами. О заведениях наподобие «Тремейна» я знал все: в них я спал, из них вел наблюдение, в них сражался с нервными костлявыми хозяйками, в них ловил пули, и из одного такого меня, может быть, вынесут когда-нибудь ногами вперед. В таких ночлежках всегда ошиваются барышники, наркоманы, шулеры; здесь легко нарвешься на обкуренного недомерка, который нашпигует тебя свинцом, прежде чем ты успеешь с ним поздороваться.
Пивная находилась на моей стороне улицы. Я вернулся к «крайслеру», сунул за пояс пистолет и пошел по тротуару.
Над дверью горела красная неоновая вывеска – «ПИВО». Переднее окно закрывала – в нарушение закона – широкая штора. Пивная представляла собой переделанный магазинчик и занимала половину этажа. Я толкнул дверь и вошел.
Бармен гонял шары за счет заведения, сидевший на табурете мужчина в сдвинутой на затылок коричневой шляпе читал письмо. Цены были написаны мелом на зеркале в глубине бара.
Стойка представляла собой обычный крепкий деревянный прилавок, в обоих концах которого висело по старому «кольту» сорок четвертого калибра в дешевой кобуре, какую не надел бы ни один мало-мальски уважающий себя ковбой. К стене были прикреплены отпечатанные типографским способом объявления, призывавшие клиентов не просить в долг и рекомендовавшие проверенные средства от похмелья и перегара. На немногочисленных фотографиях мелькали недурственные ножки.
Все указывало на то, что заведение вряд ли отбивает собственные расходы.
Увидев меня, бармен вернулся за стойку. Физиономия кислая, на вид лет пятьдесят. Штанины снизу обтрепались, а передвигался он так, словно стер все пальцы в мозоли. Парень на табурете тихонько посмеивался, продолжая читать письмо, написанное зелеными чернилами на розоватой бумаге. Бармен положил руки на стойку и посмотрел на меня с тем выражением полной непробиваемости, которое часто берут на вооружение комедийные актеры.
– Пива, – сказал я.
Он медленно нацедил в стакан, снимая шапку пены старым кухонным ножом.
Я взял стакан левой рукой и, отхлебнув пару глотков, обронил:
– Косого Лу давно не видел?
Засветиться таким вопросом я не мог – в газетах до сих пор не было ни слова ни о Косом Лу, ни о Фуэнте-мексиканце.
Бармен посмотрел на меня пустыми глазами. Кожа над глазами была зернистая, как у ящерицы. После долгой паузы он просипел:
– Не знаю такого.
На горле белел широкий шрам. Должно быть, голос ему попортил чей-то нож. Парень на табурете ни с того ни с сего загоготал, звонко шлепнул себя по ляжке и проревел:
– А вот про это надо Лосю сказать! Дело-то паршивое.
Он сполз со стула, протопал к двери в задней стене и исчез за ней. Обычный парень, чернявый, плотный. Дверь за ним захлопнулась.
– Так тебе Косой Лу нужен, а? – просипел бармен. – Забавная кликуха. Сюда много ребят заходят, да только как кого звать, я не спрашиваю. Коп?
– Частный сыщик. Да ты не беспокойся. Я только выпью. Этот Косой Лу, он цветной. Молодой еще.
– Может, когда и видел. Не помню.
– А кто такой Лось?
– Лось? Это босс. Лось Магун.
Он окунул в ведро с водой плотное полотенце, сложил его и, держа за концы, начал скатывать. В результате получилась дубинка в два дюйма толщиной и дюймов восемнадцать длиной. Человек, умеющий управляться такой штуковиной, способен запросто отправить противника в соседний округ.
Парень с розовым письмом вернулся через заднюю дверь и, сунув листок в боковой карман, подошел к бильярдному столу. При этом он оказался у меня за спиной. Стало немножко тревожно.
Я быстро допил пиво и слез с табурета. Бармен так и не взял пока мой дайм. Держа в руках скрученное полотенце, он медленно катал его по стойке.
– Хорошее пиво, – сказал я. – Спасибо.
