– Заходите еще, – просипел он и сбросил мой стакан на пол.
Я отвлекся всего на секунду, а когда поднял голову, задняя дверь уже распахнулась и на пороге стоял здоровяк со здоровенной пушкой в руке.
Он ничего не говорил. Просто стоял. Пушка смотрела на меня, как бездонный туннель. Громила был широк в плечах и смугл. Сложением он напоминал борца и выглядел очень крутым. Таким крутым, что фамилия Магун к нему как-то не клеилась.
Никто ничего не говорил. Бармен и верзила с пушкой не спускали с меня глаз. Потом я услышал шум приближающегося поезда. Вот оно что. На окне навес – в заведение никто не заглянет, грохот поезда заглушит все звуки. Пары выстрелов никто не услышит.
Паровоз все ближе. Убираться надо было, пока он не поравнялся с пивной.
Я нырнул через стойку, головой вперед.
Что-то бахнуло едва слышно на фоне громыхающего поезда, что-то простучало над головой – похоже, по стене. Я так и не узнал, что именно. Состав проносился мимо с оглушающим крещендо.
Я одновременно ударился о грязный пол и ноги бармена. Он шлепнулся мне на шею. Нос мой ткнулся в лужицу прокисшего пива, ухо врезалось в бетон. Голова раскололась от боли. Лежа за каким-то деревянным настилом, я повернулся на левый бок и выхватил из-за пояса чудом не вывалившийся пистолет.
Бармен недовольно замычал; что-то горячее укололо меня, так что выстрелов я больше не слышал. Я не стал стрелять в него, но с силой ввинтил дуло в ту часть тела, которая у некоторых отличается особенной чувствительностью. Он оказался из нежных.
Бармен взвился, как навозная муха, и если не орал, то не из-за недостатка желания. Я откатился еще чуть в сторону и ткнул пистолетом ему в задницу:
– Лежи! Не вынуждай на грубость.
Грянули еще два выстрела. Поезд уже прошел, но кого-то это не остановило. Стойка была старая и прочная, но все же недостаточно прочная, чтобы задержать пули сорок пятого калибра. Бармен крякнул. На лицо мне упало что-то горячее и влажное.
– Подстрелили вы меня, парни, – прохрипел он и начал заваливаться.
Я вылез из-под него как раз вовремя, дополз до ближайшего края стойки и выглянул. Примерно в девяти дюймах от меня и на том же уровне обнаружились коричневая шляпа и физиономия под ней.
Долю секунды, которой, как мне показалось, хватило бы, чтобы посадить и вырастить дерево, мы смотрели друг на друга – на самом же деле за это время бармен даже не успел свалиться на пол.
Пистолет у меня был последний, и я не собирался никому его отдавать. Я вскинул его еще до того, как верзила успел среагировать на ситуацию. Сделать он ничего не успел: просто скользнул по стойке и изо рта у него хлынула густая красная струя.
Выстрел грохнул так, будто наступил конец света, так, что я почти не услышал, как хлопнула задняя дверь. Я прополз дальше вокруг стойки, раздраженно отбросил валявшийся на полу пистолет и высунул над баром край шляпы. В нее никто не выстрелил. Я выглянул одним глазом.
Задняя дверь была закрыта, закуток перед ней пуст. Я поднялся на колени и прислушался. Хлопнула еще одна дверь. Взревел мотор.
Я просто взбесился. Пролетел через зал, распахнул дверь и перескочил порог. Фокус для простаков. Они хлопнули дверью и завели двигатель только для того, чтобы выманить меня наружу. Я лишь увидел взметнувшуюся с бутылкой руку.
В третий раз за двадцать четыре часа меня отправили в нокаут.
В мир я вернулся с криком и от резкого запаха нашатыря. Чье-то лицо… я сжал кулак и… Замаха не получилось. Руки превратились в пару четырехтонных якорей. Я дернулся и застонал.
Размытые контуры обрели четкость и материализовались в усталое, но внимательное лицо мужчины в белом халате – врача «скорой помощи».
– Понравилось? – ухмыльнулся он. – Некоторые даже внутрь принимают – с тоником.
Он протянул руку – что-то ущипнуло, и игла уколола плечо.
– Ранение легкое, а вот с головой у вас похуже. Придется полежать.
Лицо пропало. Я поводил глазами. Дальше все расплывалось. Потом я увидел другое лицо – девичье, сосредоточенное, напряженное. Кэрол Прайд.
– Ага. Вы за мной следили, – сказал я. – Так вот, значит.
Она улыбнулась и придвинулась ближе. Потом ее пальцы гладили меня по щеке.
– Патрульные подоспели вовремя. Вас уже завернули в ковер и собирались засунуть в грузовик.
Видеть нормально я не мог. Перед глазами промелькнул румяный парень в синем и с пистолетом в руке. Кто-то застонал неподалеку.
– Они и еще двоих закатали, но те были уже мертвы, – сказала она. – Уф!
– Идите-ка домой, – пробормотал я заплетающимся языком. – Идите и напишите себе рассказ.
– Вы это уже говорили, глупенький. – Она продолжала гладить меня по щеке. – Повторяетесь, а я думала, у вас такое само собой получается. Ну что, глазки закрываются?
– Мы обо всем позаботились, – резко вмешался новый голос. – Уберите раненого куда-нибудь, где им займутся всерьез. Мне нужно, чтобы он выжил.
Из тумана ко мне вышел Ривис. Лицо его проявлялось медленно – серое, внимательное, суровое. Оно опустилось, как будто он сел рядом.
