— Не переходила, любимая. Ты ходишь тайными, никому неведомыми тропками. Пламя внутри твоего фонаря жжет. Доказать, что ты ошибаешься во мне, подчинить, одаривать и получать от этого кайф — вот чего я хотел. И кстати, ты ужасная лгунья, Мэй. Врала насчет скучных планов. Не знаю, какие, но они точно были. Видимо, грандиозные, раз пошла на сделку. Я ревновал не к тем дуракам, а к твоему будущему. Будущему без меня. Теперь довольна?
— Ты брат дьявола! — тихо сказала.
Грудь Келли поднялась.
— Ты ведь встречала его?
— Да.
Эйден обнял крепче, простонав от собственной боли.
— Какой он?
Призадумалась.
— Он лучше.
Паук задышал чаще.
— Чем же?
— Он тебя опередил. Во всем.
Гипнос разгневался! Приглушенный рык вырвался из его горла. Он уже не торжествовал от того, что поставила его на один уровень с повелителем царства тьмы.
— Провоцируешь, детка…
— Сам спросил. Теперь знаешь, что не единственный во вселенной. Ты уже проиграл. Никакого «вместе». Слышишь? Я тебя не хочу!
Врала. Еще как хотела! Его признания. Еще никогда мы не были так близки. Соприкосновение тел. Оголенная душа Келли.
— Думаешь, после этого… — он обнял крепче и тронул меня между ног. — Что-то изменится? Мэй, это плотское. Приятное, но пустое.
— Лицемеришь! — теперь уже я прижалась к нему сильнее.
— Дьявол. Он был честнее. Сказал, что мы не пара.
— Боже, любимая, тогда он просто дурак! — простонал Эйден.
Поцелуй! Идеальный, как всё в мире Келли. С привкусом его крови.
— Обычная, алая. Не голубая. — Облизнула губы, оторвавшись.
— Плоть — наше наказание. — Келли с силой сжал мои ягодицы.
Затуманенное от страсти сознание. Умопомрачительное возбуждение, до того не испытываемое никогда и ни к кому! Мое и его. Пульсация внутри и жар. Запрокинутая голова и зажмуренные глаза Эйдена…
И мой случайно брошенный взгляд на винтовую лестницу. Я вздрогнула. Мразь-Томпсон. То его внезапное появление. Камера. «Стоп! Снято!».
Мгновенное отрезвление. Эфир и его карта-дар. Приглашение отправиться в путешествие. Никаких шансов с Робом. По вине Гипноса! Он заманивал, снова подчинял. Я машинально чуть отстранилась, напрягая тело. Келли молниеносно, паучьим чутьем, ощутил тот знак. Прочитал мысль, но не совсем верно, без персоналий:
— Любимая, ты жалеешь их? Муки совести? Заканчивай. Идиоты приходили сами, все до единого. Без принуждения. Не оценивали риски и последствия. Ты видела — они, эти люди, тщеславны и пошлы. Иди ко мне!
«Принуждение». «Собственная воля». Именно так темные духи вещали, выдавая одно за другое. Манипуляции. Я приподнялась так, чтобы уже не шептать, а говорить с ним на холодном расстоянии.
Белая кость. Голубая кровь. Французский багет и злаковый хлеб из деревенской печи. Он, Гипнос, умеющий лишь брать или топтать. Презирающий даже свою земную мать. Маленького брата, которого и в глаза-то, наверное, не видел. Его настоящий брат Мартин. Такой же безжалостный. Шедший по трупам, если не найдется иного пути. Опасные и сильные.
— Хочешь открою тайну? — наконец вызрело то, что не могла до последнего осознать.
— Не томи, детка!
Его колючий взгляд. Он огрызался, закипая от досады.
— Наши миры разные. Ты настырно лезешь ко мне, в мою жизнь, знаешь почему?
Я не дала шанса Гипносу открыть рот. Убаюкать дурманом.
— В отличие от тебя, я не ломаю кости, не крошу черепа, а лишь показываю. Чувствуешь, в чем разница? Ты сраный судья-безумец, который долбит молотком, вынося одинаковые приговоры всем подряд, даже не прочитав дела.
— Остановись, Мэй! — прошипел он зло.
Я поднялась. Смотрела на него уже сверху.
— А фонарь ты хочешь отнять, чтобы лишить возможности видеть. Желаешь сделать слепой, как ты. Твои паучьи старые глаза близоруки. Ты изгнанник, ищущий впотьмах непонятно кого и что. То ли искренней любви, то ли сочувствия. Любви, которую ты не способен постичь, поэтому уничтожаешь, заменяя чем угодно. Сочувствие. Ты его не знаешь, но в тайне хочешь для себя от других. Нищий, у которого дом — полная чаша. Презираемые люди? «Есть и похуже меня, детка»? Есть, наверное. Но Эндрю Вульф в сто раз, нет, в миллион раз лучше! Мириам, Дарен тоже. Тот парень из команды регби, который хотел вступиться.
Разъяренный бог напряг скулы. Он из последних сил сохранял самообладание. Келли встал, чтобы быть на равных. Хмурое лицо, вздымающаяся грудь. Меня было не остановить! Фонарь искрил, выжигая его темную, лживую, дьявольскую душу.
— «Любовь»? Правда, что ли? Эндрю — и тот любит более искренне. Как подругу. Что? Где же самодовольная ухмылка? Тебе неведомо, что такое смирение. Согласие с тем, что какие-то девушки не хотят тебя физически, но с ними прикольно общаться. Прикинь, такое тоже бывает! Для тебя, если красоты недостаточно, так можно купить или обманом затащить в постель. Верно ведь?
— Замолчи! — замотал головой Келли.
— Вот, забирай свой нафталин! — указала на мешок. — Барахло. Люксовых туфель ты не найдешь, извини. Загнала их по мизерной цене той, кто тебе идеально подходит. Надин. Приглядись к ней получше. Вы парочка что надо. Она будет смотреть на тебя «без вызова». Так что не наказывай её. Одаривай. Пусть захлебнется.
