Одни загадки! Франк не дала подумать над сказанным. Музыкальный автомат. Она достала из бумажника монеты. В зале и правда звучала фоном какая-то тоскливая мелодия. Франк показала знак бармену, чтобы вырубил нудятину. Тот кивнул. Я пялился на ее попу, обтянутую блестящей серой тканью лосин, когда она склонилась над меню с композициями.
Песня.
«Девочки просто хотят веселиться» Синди Лопер. Черт! Франк знала, что эта песня меня бесит! Попса для девчонок. Думал, она вернется за столик и начнет кривляться. Дудки! Стоя к залу спиной, она приспустила косуху с плечей. Завертела бедрами в такт мелодии. Свист. «Ого! Благослови старину Натана!». Двое студентов в толстовках с эмблемой местного колледжа оживились. Вытянули шеи, приподнимаясь с мест. Семейные парочки с детьми. Мамаши. Недовольные взгляды. Парень-подросток лет четырнадцати жадно смотрел на нее.
Ужасный возраст!
Хочется всё, что движется. А уж таких, как Франк… Эта сумасшедшая резко развернулась. В одной руке — воображаемый микрофон, второй она мотала туда-сюда несуществующий подол красного платья из клипа к песне. Ломаные движения плечами и локтями. Франк удавалось изображать Синди Лопер очень правдоподобно.
Чувства.
Я хотел, чтобы она танцевала только для меня. Сначала под дурацкую попсу, а затем, когда выдохнется, под что-то медленное. С раздеванием. Но Франк куражилась: двигалась по нешироким проходам, открывая рот под фонограмму. В самом центре кафе сидел пожилой мужчина. Шляпа, пиджак, тросточка. Он хлопал в ладоши, мягко улыбаясь ей. Она заметила. Обняла дедушку и чмокнула его в щеку. Он просиял и галантно поцеловал ей руку. Красный след на моей щеке. И след счастья на морщинистом лице пожившего человека.
Мужчины.
Как один, все пялились, когда она шла, крутя попой. Те двое студентов в углу с недопитым пивом. Чертовка Франк села одному из них на колени. Протянула невидимый микрофон. «Просто хотят, просто хотя-а-ат», — пробасил он через смешок. Поцелуй Франк парня не в щеку, а в губы. Я хотел оказаться на его чертовом месте! Второй студент подключился. Все втроем они голосили «в микрофон». «Просто девушки хотят веселиться!». Еще и тот дедушка встал, не в такт, но громко пропел слова припева, подняв в честь Франк рюмочку с чем-то горячительным. Мамаша четырнадцатилетнего подростка тормошила сына. Без толку. Он облизывал губы. Наверное, в ту ночь чувак, отложив порножурналы, много раз «фантазировал», представляя Франк в своей комнате.
Финал.
Строгая мамашка не выдержала. Подошла к стойке. Нажаловалась бармену. Он сделал знак, что шоу пора бы заканчивать. «Ты чего, Эрни!» — недовольно протянули те двое с пивом. Франк спрыгнула с коленей счастливчика.
— Вы прелесть, парни! — сказала она студентам, послав кучу воздушных поцелуйчиков.
Запыхавшаяся Франк наконец вспомнила о моем существовании. Вернулась за стол. Скинула прилипшую к коже от жарких танцев косуху на диван. Ее тело. Запах. Ягоды земляники и шиповника. Мои внутренние блоки. Я постоянно испытывал рядом с ней это ноющее чувство: невозможность перехода установленных границ. Казалось, меня настигнет безумие, если осмелюсь сделать к ней шаг, дотронусь, поцелую.
— С Днем рождения, Роб! — сказала она, обмахиваясь листком меню. — Слушай, тут тухло. Пойдем танцевать?
«Бычок на веревке» кивнул. Разве ее загонишь домой?! Да и зачем?
«Гризли».
Бар. Взятка в десять баксов на входе охраннику. Знакомые ей лица. Она чувствовала себя там комфортно. Франк обнялась с барменом. Шепнула ему что-то на ухо. Он сперва помотал головой, но затем вздохнул, махнув. Два коктейля Роб Рой[70] на стойке. «Пришлось дать бармену из “Гризли” за магический рецепт», — вспомнились ее слова в заброшенном доме. Неужели правда? Сказал ей, что в состоянии оплатить выпивку. Франк ответила, чтобы я «не парился», коктейли в счет какого-то неоплаченного должка. Выпить? С удовольствием! Слишком непривычная обстановка…
— Картер протягивает удочку, напевая.
Рыбалка, черт ее дери! Не очень ловко закидываю. Дрогнувший поплавок. Поклёвка…
Танцующий поплавок — Франк.
Она то и дело отвлекалась, чтобы с кем-то поздороваться. Допив коктейль, попыталась вытащить подразмяться. Полупустой зал. Еще более-менее трезвый народ. Танцор из меня, мягко говоря, хреновый. Отказал. Франк приплясывала у стойки, звеня цепочками на куртке.
Эндрю Вульф.
