После полудня. Проницательная мисс Эркин, видя мое уныние, старалась растормошить. Попросила сходить за грушами для пирога. Нехотя согласился. Дорога к магазину шла через дом чертовки. Пронизывающий до костей холод. Ее холодность.
Боже, Франк!
Я открыл дверь. Она на пороге! Запыхавшаяся, взъерошенная. Ее наряд. Белая майка, скрученная в узел на плоском загорелом животе. Поверх — черная кожаная косуха с кучей каких-то железных клепок и цепочек. Обтягивающие икры лосины. Блестящая серебряная сумка. Красные губы. Красные туфли. Спертый воздух в доме ахнул от аромата ягод. Шиповника и лесной земляники. Бумажник, который я держал в руке, шлепнулся о кафель.
— Грэйвз! У тебя есть деньги, отлично! — кивнула она в сторону пола. — Быстрее, пошли! — она потянула за рукав.
Деньги.
Первая реакция — шок! Неужели она явилась потому, что ей не хватало на выпивку или травку? Черт, какая наглость! За всё время общения она ни разу не просила ни цента. Ни разу не клянчила что-то ей купить. Гордая. Я знал, что предки жестко наказали ее, лишив карманных денег. Я не приглашал ее в кафе или в кино. Не хотел, чтобы она язвила, мол, Робби, это свидание, что ли, мать твою?
Она.
Быстро шла впереди. Цепочки на ее косухе мерно звякали. Ягодный шлейф. Мое недоумение и легкое раздражение от того, что опять ничего не понимаю. Куда? Зачем? Да что, черт, произошло? Я уже начал свыкаться с тем, что ее больше нет в моей жизни…
— Голос Картера.
Мы у лесного озера. Пара старых больших ящиков. Видимо, замена раскладным походным стульям. Старик насвистывает, готовя снасти. Черт! Не отвлекай меня…
Прикосновение.
Теплая ладонь Франк. Мы первый раз держались за руки. «Чтоб арканить я смог». Она снова заарканила. Вела куда-то, как бычка на веревке.
Подозрения.
— Франк, ты под кайфом? ЛСД? Что ты приняла? — остановившись, спросил.
Она обернулась. Взбудораженная. Глаза — две блестящие медальки.
— Мать твою, Грэйвз! Как же не хватало твоего занудства! Скажи еще что-нибудь. Ну же!
Мое молчание.
Не из вредности, просто не мог подобрать слов. Какой-то наполненный торжеством момент. Радость! Она! Это как в детстве первый раз увидеть салют в ночном небе. Франк потянула за руку сильнее.
— Не парься. Я трезва, как стекло. Зуб даю!
Кафе.
«У Натана». Обычная семейная забегаловка на центральной улице. Франк толкнула дверь, не дав шанса проявить этикет. Место у окна, угловой кожаный диван. Оранжевый глянцевый стол. Меню. Франк развалилась, словно гопник. Я на всякий случай сел на безопасном расстоянии. Ее раздвинутые ноги. Чертов узел у пупка. Никакая не Наяда. Не нимфа и не триединая богиня. Чистейший глэм-рок[69]!
— Грэйвз, глянь в бумажник. Сколько там? — пробегая глазами по меню, беспардонно спросила она.
Я вспыхнул больше оттого, что точно не мог припомнить точное количество денег.
— Если не хватит, то придется линять, — добавила Франк. — Так, я хочу самый большой бургер и картошку. Молочный коктейль с вишневым сиропом, чизкейк. Еще хот-дог.
Изумление! Вечно ограничивающая себя Франк всерьез собиралась съесть всё это?! Подошла официантка.
— Чего? Забыл заказ? — хихикнула Франк.
Нет, я не забыл. Продиктовал, что она озвучила.
— И безалкогольное пиво, — добавил от себя.
Четверть бургера. Надкусанный хот-дог. Ополовиненный молочный коктейль. Пара-тройка ломтиков жареного картофеля — вот всё, на что хватило Франк. Она лежала у меня на коленях и стонала.
— Божечки, Робби, я сейчас помру! Доешь, пожалуйста!
Ее голова. Так близко к паху. Я плохо соображал. Напряжение в теле. Возбуждение. Не выдержал. Резким движением заставил ее встать.
— Ты зачем столько поназаказывала?
— Жалко, что ли? — фыркнула она в шутку.
— Нет, просто… — начал, смутившись.
— Разъемся назло, Грэйвз. Чтобы не нравиться тебе. Ты же любишь стройных девушек?!
Намеки. Она напомнила о Зоуи или нет?
— В полненьких есть свои прелести.
— Это какие?
— Вот когда поправишься, тогда узнаешь.
— Ах так! Значит, надо быстрее набрать вес.
Франк придвинула тарелку и начала набивать рот картошкой.
— Прекрати! — улыбнулся.
Отнял тарелку и отодвинул на край стола.
— Ладно-ладно. Не порть праздник, Робби, — произнесла Франк после того, как проглотила ком картошки.
— Что за праздник-то?
Она достала из сумки косметичку.
— День рождения, — произнесла она, намазывая губы красной помадой перед крохотным зеркальцем.
— Да ты издеваешься? — возмутился. — А что было тогда?
— Не парься. У меня днюха вообще в сентябре.
— Господи, Франк! — закипал я.
— Сегодня и твой День рождения тоже. Прикинь? Поздравляю! — она чмокнула меня в щеку, оставив след.
Загадки.
