Я ожидал, что он начнет мстить сразу. Первый день в больнице. Поднос с нетронутой едой. Потолок. Бездна. Ожидание того, что этот черт пришлет похоронный венок или вовсе заявится сам, чтобы поглумиться. Какой-то липкий, вяжущий ужас. Предвкушение и правда бывает хуже, чем итог, финал. За все полторы недели, что я провел в больнице, Келли так и не дал о себе знать. Мысли о нем. И ноль — о ней. Всё, перегорело. Истлевшие угли, обещанный чертом пепел — вот чем я был.
Выписка.
Свежий воздух. Отцовский душный Кадиллак. Душный дом. Апатия. Мысли о суициде. Задвинутые подальше идеи насчет жизни отдельно. Меланхолия и бессилие. Собрать вещи? Уйти в никуда? Без каких-то минимальных навыков попроситься на работу в автомастерскую? Бред. Насмешливые взгляды мужиков. «Ты чего, пацан? Ты себя в зеркало-то видел?!».
Слухи.
Язвительные смешки. Лучший ученик, победитель олимпиад шатается по городу в поисках вакансий. Уехать в другой город почти без денег в кармане. Да уж, идея— блеск. Устроиться в какую-нибудь занюханную забегаловку. Доедать остатки с подносов, чтобы скопить на съем жилья. Нет! Гордыня. Келли мучил меня на расстоянии, ничего не предпринимая. Он и правда превратил мою жизнь в ад.
Идея.
Мистер Мур. Отцовский приятель, с которым они изредка пили бурбон. Александр Мур — пожилой, довольно неплохой человек. Добродушный. Владелец книжного магазинчика на тихой улице в старой части города. Классические дома, неспешность, спокойствие. Я любил там бывать. Мур сильно удивился просьбе дать мне работу. На мое счастье, бойкая очкастая девчонка, что там работала, уволилась. Я попросил не задавать вопросов насчет того, почему никуда не поступил. Слишком горько! Подкопить деньжат, продумать, куда потом свалить, — таков был план. А заодно уйти с головой в чтение, привести нервы в порядок, выдохнуть от ужаса. Придет Келли к Муру со своей кассетой? И что? Продавец книг. Кому он вообще интересен? Уволит меня Мур? Ну и пусть. Война план покажет.
Поздний август.
Умиротворение и тишина. Большинство одноклассников либо разъехались по колледжам, либо отдыхали на морях-океанах. Я ловил кайф от того, что их нет. Чистый от всей этой мрази, сонный город. Спустя какое-то время я отказался от мыслей о тачках, трейлерах, дешевых продажных девках. Не по мне такая житуха. Деградация, скатывание в пропасть в отместку отцу и в угоду Келли? Нет уж. Тем более что черт так и не объявился. Я почти перестал испытывать то вязкое чувство страха. Уехал ли он в свою Калифорнию или притаился в городе, вынашивая новый план? Неважно.
Жизнь.
Размеренная и плавная. Без страстей и сердечных мук. Никаких гонок. Обычный автомобиль. Какая-нибудь простая кроткая девушка рядом, любящая плакать в кинотеатрах над мелодрамами. Походы в кафе и ресторанчики по выходным. К «Натану» и в «Гризли» — никогда! Обходить стороной все места, где когда-то творилось безумие. Небольшая, но, зарплата. Десять-пятнадцать лет. Постаревший, дряхлый Мур, которому сложно вести дела. Я бы выкупил у него магазин. Та девушка — уже женщина. Поддержка, опора. Не любовь всей жизни, не страсть, но всё же. Секс с ней. Иногда. Чаще — по ее расписанию. Не слишком разнообразные позы. Простое удовлетворение потребностей. Моя вечная неудовлетворенность. Ну и пусть. Красивые женщины лишь в фантазиях в утреннем душе перед работой. Никаких детей. Слишком много суеты, забот, волнений. Ноль сильных чувств. Ни к кому…
Черт!
Дом Ллойда. Бабий голос? Музыка громче. Приоткрытая дверь. На пороге какая-то разряженная девка с сигаретой. Копна кудрявых каштановых волос. Яркий макияж. Шлюха мэра? Сто процентов. Грохнуть ее тоже? Решу по ходу пьесы. Алкоголь, веселье. Пусть хорошенько развлекутся напоследок. Чем сильнее они накидаются, тем проще будет с ними расправиться. Полчаса? Час? Сколько выждать?
Секс.
Я бы с удовольствием выдрал эту девку. Прям тут, в тени деревьев. Нет, фу! После мэра брезгливо, даже будь у меня резинка. «Ты ведь дотошный, типа будущий медик? Ну-ну! Кивни, если всегда используешь презерватив». Сука-Франк. Келли, который очень хотел, но не взял ее, когда они занимались грязными делишками…
Франк!
Она появилась на пороге магазина так внезапно, что я дернулся. А ведь ничего не предвещало… Обычный пятничный вечер. Минут сорок до закрытия. Мы с мистером Муром считали недельную выручку. Желтое короткое платье без рукавов и бретелек. Загар. Белые следы от веревок купальника на оголенных ключицах. Фиолетовые босоножки на высоком каблуке. Похудевшая, какая-то потерянная Франк. Вроде яркий наряд, такая же прическа, но не та, совсем не та. Мне хотелось бежать из магазина. Прочь от нее! Что ж такое! Всё вроде устаканилось, а она, эта гадина, опять влезла в мою жизнь. Разворошила прошлое.
Мур.
Обходительный пожилой мужчина. Он поприветствовал Франк. Спросил, чем помочь. С того момента как она возникла из ада, я не поднял на нее глаз.
— «Невыносимая легкость бытия» есть? — ровно спросила она.
Ведьма!
