Пожимаю плечами. И что? Такое бывает. Потрахушки вообще без каких-либо обязательств, самообман, предательство чувств одним из партнеров, иллюзия любви. Да мало ли, сколько вариантов. Лучше б тебе не испытывать это на себе.
— Ну и козлы! — тянет Джина, качая головой.
Тычок себе в грудь. Большой палец вниз.
— В смысле? — поднимает брови Джина. — Ты никакая в постели?
Господи! Вытянутый средний палец ей. Дурочка ты! С этим всё в порядке. Не бревно какое-нибудь. Просто стерва и сука. Разрушительница. Так, пора с этим заканчивать. Она только начала пытку с вопросами. Палец на несуществующих наручных часах.
— А-а-а, тебе пора? Жалко как! Хочешь колес?
Мотаю головой. Нет, слишком сильные приходы. С этим лучше не частить. Коридор. Моя палата. Постель.
Мда уж, любовь! Кто из тех троих любил искренне, по-настоящему? Может, все, а может, и никто. Есть вопросы, на которые даже у вселенной нет ответов. Мартин? Как знать… Ходит же сейчас по свету, гад. Может, иногда вспоминает вскользь. А может, тысячу раз порывался приехать.
Совершенно ненормальный Келли. Коварный, злой как черт. Извращенный до края. Почти полная потеря интереса к нему. Я выжгла напалмом то, что, наверное, и было в нем самым притягательным.
Существуют ли такие сильные чувства, что можно всё простить? Если даже и есть, то Робу это точно неведомо. Мог ли он вообще любить кого-то по-настоящему…
Утром я бежала в больницу. Муторное состояние, туман в башке. Две бессонные ночи. Одна — из-за бурных фантазий о нем, вторая — прошедшая в ужасном страхе и тревоге. Пакет марихуаны в кармане из запасов, которые остались от чертового снабженца-Келли. И одна-единственная идея, как проникнуть в реанимационное отделение.
Фредди — торчок и приятель Эндрю Вульфа. Работник больничной прачечной. Аренда формы пациентки в обмен на кучу травы. Я выловила его в уличной курилке у хозяйственного здания. Фредди, конечно, подохренел от просьбы, но уже через десять минут я топала в главное здание в образе больной.
Реанимационное отделение. Окошки в палаты. Пугающее, неприятное место. Люди, подключенные через провода к каким-то аппаратам и датчикам. И тут, боже, Дональд Грэйвз! Он шел по коридору прямо ко мне. Измученный, уставший вид после явно бессонной ночи. Он даже глаз на меня не поднял. Больничная одежда вместо откровенного платья, никакой косметики. В таком виде меня кто-то из знакомых навряд ли бы узнал. Догадка: если его отец направляется к выходу, значит, всё в порядке. Возможно, Роб даже пришел в себя.
Окошко в одну из палат. Он, Роб! Боль и отчаяние! Медсестра записывала на планшет с прищепкой какие-то показатели. Аппараты, датчики. Мне хотелось ворваться, осыпать его поцелуями и нежно обнять. Но пришлось выждать, когда медсестра закончит дела. Я юркнула к нему, как только она исчезла.
Он вяло повернул голову. И вздрогнул. Какие-то затуманенные, болезненные глаза. Тело, из которого, казалось, выкачали все силы. Мне уже не хотелось набрасываться на него. Просто присесть рядом, взять за руку, провести пальцами по волосам. Не успела я и шага сделать, как Роб вытянул ослабшую руку.
— Стой, Франк! — хрипло прошептал он.
Внутри меня всё упало!
— Никогда, слышишь? Никогда не приближайся ко мне!
Пульс в висках от его страшных, презрительных слов, и мороз по коже.
— Твой Келли… Передай ему, что я проклинаю его и его отца! Я проклинаю тебя! И Томпсона. И Ллойда. Убирайся к черту!
Я очнулась в квартале от больницы на оживленной улице. В витрине магазина — женщины-манекены без голов и конечностей. Страшные, яркие платья и дешевые туфли. Автомобильный гудок. Ругань двух таксистов. Взгляды людей. Они таращились и сворачивали головы. В растерянности глянула на себя. Форма пациента. Обещание Фредди вернуть ее через час.
Слова Роба: «Будь ты проклята!», «Келли», «Томпсон». Значит, вот кто сотворил это с ним! Никакого пьяного водителя и Роба — случайной жертвы. Это сделали они, намеренно. Они били его. Томпсон бил. Келли — эстет и белоручка, любящий использовать таких дуболомов для черной, грязной работенки.
Кончено! С Робом — всё! Мгновенное опустошение. Сказка, которая могла длиться чуть дольше, но всё равно бы закончилась. Полный крах. Лютый, чернющий гнев стремительно зрел во мне! Крейг Томпсон и Эйден Келли сломали мою жизнь. Покалечили Роба. Отомстить им со всей жестокостью!
Так быстро, как тогда, я еще не бежала. Мой дом. Переодеваться? Не до того. Да что уж там, я была не в себе и вне себя от ярости! Такой, которую не испытывала никогда и ни к кому. Гараж, кусок арматуры, оставшийся от ремонтных работ в патио. Делориан, белый ангел возмездия, карающий зло. На пассажирском — плеер с наушниками. Отлично, никого не слышать! Ни единого звука из окружающего мира. Робова кассета панк-рок группы Dead Kennedys.
Логово монстра Келли. Кое-как припаркованная на обочине Делориан. Чертов псих Келли явно зажег после расправы над Робом. Мерзкий пикап Томпсона у въезда. Дорожка, сад. Бутылки, стеклянные стаканы и бычки на газоне. Вырубившаяся прямо на шезлонге у бассейна девка под пледом.
