Миксы[1] протекают куда веселее. Еще бы, играть с девчатами приятней. Глаз радуют, да и стараются; улыбками одаривают, иногда колкими замечаниями. Переживают так органично, чувственно, а порой и зло, что ржать охота.
Мы с Ксенией легко проходим сначала в 1\6 финала, потом в 1\3 и до полуфинала, ну и, конечно, финала.
Королек и Егор с такой же простотой выбивают соперников из турнирной таблицы, забираясь наверх топа своей подгруппы.
Прямо все по моему скромному, гроссмейстерски просчитанному плану… Кроме собственного самоощущения.
Хочу сосредоточиться, да плохо выходит. Я бы и рад не смотреть на Ирку, да не могу… взгляд прилипает к ней. Порядком злюсь, так как осознавать, что не только я слюни пускаю по Корольку, бесит до умопомрачения. Навязчиво перед глазами мелькает ее тэту, что на лопатке. Мог бы отвернуться — да нет, уже и зажмурившись вижу, как наяву, картинку «пара наложенных друг на друга колес в огне». Как понимаю, символично — Ирка, судя по всему, гоняет на мотоцикле и велике.
Взгляд сам собой опускается на плавки соседки, которые нагло обтягивают ее зад и развилку ног, но скрывают другую наколку, а вот ее жуть как хочу лицезреть. Меня потряхивает от желания узнать, какая хрень там набита! И чем больше об этом думаю, тем сильнее укрепляюсь в маниакальной жажде всенепременно туда заглянуть!
— Как дела? — скромно улыбается Юлька. Настолько увлечен созерцанием игры будущих соперников, что не замечаю, как подходит Самойлова.
— Норма, — бурчу, сложив руки на груди, следя за финальными очками партии игры Королька и Литовцева. В их подгруппе это итоговый матч, как раз за выход в финал.
— А мы вылетели, — робко бросает Самойлова. Даже не гляжу, остается несколько очков, и Королек с Егором — победят. — Сегодня что делаешь после игр?
— Мгм, — киваю отстраненно.
— Что «мгм», Игнат? — чуть настойчивее жужжит Юлька. Перевожу на нее недоуменный взгляд:
— Что говоришь?
— Ну и гад ты, Селиверстов, — подрагивают губы Самойловой, в глазах плещется обида. — Мог хотя бы чуть уважения проявить, мы же…
— Юль, — тихо чеканю, чтобы другие не слышали. — Что ты выдумываешь? Ну, переспали, весело было, хорошо. Давай не будем портить отношения из-за фигни.
— Сам ты фигня, Игнат, — опускает глаза и чуть пинает песок девушка. — Я, между прочим, парню своему изменила… А ты.
— Я не настаивал, — отрезаю ровно. — Да мне пох на самом деле. Дала — круто, но это все, малыш.
Девушка порывисто отворачивается, и я тоже, но в последнюю секунду хватаю за ее руку и притягиваю к себе:
— Юль, правда, не накручивай, — шепчу на ухо, слегка виновато и миролюбиво. Не хочу разбегаться со скандалом. — Нам было хорошо. Прости, если дал поверить, что мне нужно нечто большее.
Юлька тяжко выдыхает:
— Пусти.
— Юль, не глупи, — добавляю мягко. — Не бросай своего из-за этого, и сотню раз подумай, рассказывать ли…
Девушка уходит, больше на меня не глядя. В этот самый момент раздается финальный свисток, болельщики орут, хлопают в ладоши, свистят. Королька и Егора противники поздравляют с победой.
***
— Думаю, ты не умением играть соперников вышибаешь, а видом своего зада. — кидаю значимо, специально для ушей Иры. вместо приветствия, когда пожимаем друг другу руки. Она застывает, в синих глазах разгорается негодование.
— Опять мой зад тебе покоя не дает, — махом разрывает рукопожатие Королек. — Не моя вина, что ты любишь девиц с плоскими задницами. А мой, — беззастенчиво кладет ладони на свою тяжесть и чуть сжимает- отпускает, — пусть глаза других радует. Мне же дотации для лаборатории
нужны…
Бл’”! Ирка только что меня уела?! Вот так… совершенно не покраснев и сделав далеко не невинный жест?
В паху сразу становится жутко больно. Внутренности стягиваются в тугой ком. Клянусь, если бы не народ, трахнул бы соседку на месте, наплевав на песок и прочую хрень!
От развязной мысли в голове появляется гул, муть какая-то перед глазами пошлая крутится. Могу только порадоваться, что под шортами плавки, плотно обтягивающие тело, а так бы… мое неуправляемое хозяйство выдало меня с потрохами.
Стоп, стоп, что там про дотации… и лабораторию? От ревности мозг совершенно отказывается работать. Плохо соображаю, но Ирку подгребаю рывком за затылок, только теперь еще и другой рукой пригвоздив к себе, чтобы не рыпалась:
— Мелкая, что ты сказала? — чуть слышно, но грозно над ухом. Хотя в данной ситуации глупо шептаться и прикидываться мило обнимающимися. На нас уже смотрят все, даже соседняя площадка, на которой кидают мяч любители, перестает играть. Еще бы — зевак, обожающих хлеба и зрелищ, во всем времена хоть отбавляй. А тут, прямо на глазах, нешуточные страсти.
Плевать, как наша сценка выглядит со стороны, но я должен разобраться.
— Да что ты меня хапаешь, как приятеля все время?.. — беленится нешуточно Ирка.
— Что ты петушишься, просто ответь!.. — требую приглушенно.
