Вот слово взял дьякон Виктор Пичужкин. Такой безобидный с виду, и фамилия более чем скромная, но сколько же оказалось энергии в этом человеке! «Эх, комиссаром бы ему в Чапаевской дивизии вместо Фурманова, а не дьяконом в наши дни, – подумал Потёмкин. – Не дали бы тогда бойцы сгинуть Василию Ивановичу, а как бы обогатился наш фольклор после его комиссарства!»
– Да здравствует советская власть! – от души воскликнул дьякон в заключение своей речи.
После выступления представителя Украины над площадью разнёсся призыв:
– Слава социалистической Украине!
«Социалистической? Совсем охренели!» – подумал Потёмкин.
В мегафон Анпилов предложил собравшимся быстрее переместиться на Пушкинскую площадь. Вместе с толпами людей, в основном бойких бабушек, Потёмкин доехал до места назначения. На постамент памятника Пушкину уже взгромоздился Анпилов.
Тут же были группы людей из «Выбора России», кто-то орал как на рынке:
– Это наше место! Уходите к себе на Манежную!
Какой-то здоровяк в чёрном построил цепочку из решительно настроенных мужчин, чтобы «красные» не занимали их место, но тщетно – толпа анпиловцев всё прибывала.
Демократы отошли чуть в сторону, но подняли трёхцветные флаги и лозунги – «Борис, очнись!», «Борис, на сей раз ты неправ!», «Независимость Чечне!», «Военщина подставила президента!». Из толпы торчали портреты Ельцина и Сахарова. «Красные» подняли свой лозунг – «Свободу чеченскому народу!». Тут же молча стояли несколько групп явно из чеченской диаспоры, все в новых дублёнках.
Обстановка на митинге накалялась с каждой минутой.
– Стрелять, стрелять и стрелять! – рычал мужчина в потёртом пальтишке в сторону «красных».
– Я тебя запомнила, демократ проклятый, первого повешу! – закричала женщина с портретом Ленина в руках.
Рядом с Потёмкиным сцепились две старухи:
– Это вы, коммунисты, во всём виноваты!
– Это вы, демократы, всё развалили!
Иван стал их разнимать:
– Да ведь обе же наверняка выполняли одни пятилетки, да и пенсии получаете одинаковые!
– Я не гражданин, а господин, – процедил сквозь зубы мужчина в дублёнке, явно из новых русских, когда какая-то женщина попросила его посторониться.
– Я Белый дом два раза защищал! – орал какой-то длинный сухой старик.
– Ну и дурак ты старый! – сказала ему бойкая бабулька.
Демократы тщетно пытались организовать здесь свой митинг, но переорать Анпилова было невозможно, и они отошли к ступенькам кинотеатра «Россия». Многие из толпы перебегали туда-сюда, чтобы послушать ораторов из обоих лагерей.
Из выступлений ораторов Потёмкин понял, что обе стороны против ввода войск в Чечню, и те и другие осуждают президента.
– Давайте объединимся, если сейчас мы вместе! – громко крикнул высокий парень в очках.
– С коммунистами? Ни за что! – ответила толстуха в дорогом пальто.
– Гай-дар! Гай-дар! – скандировала толпа.
Появился Егор Тимурович, что-то стал говорить сразу в три мегафона, но у Анпилова глотка была как лужёная – переорал. Что-то говорили Юшенков, Боровой, ещё какие-то незнакомые депутаты Госдумы, но Потёмкин понял только, что все они осуждают ввод войск в Чечню.
Появилась Валерия Новодворская – в роскошной шубе, с группой седых мальчиков.
– Ввод войск в Чечню – это крах демократии в России! – заключила Новодворская.
«Ну и хрен бы с ней, с демократией», – озираясь, подумал Потёмкин.
– На Кавказ хочу ездить отдыхать! – заорала вдруг над ухом какая-то баба пудиков шесть-семь весом.
«Красные», услышав выступления Гайдара и Новодворской, стали напирать всё сильнее и скоро оттеснили митинг демократов с площадки перед кинотеатром. Чудом не дошло до схваток, насколько разгорелись страсти.
– Я спрашиваю майора милиции, – услышал Иван слова Новодворской, которая как раз проходила мимо, – «Почему вы не разгоняете коммунистов? У них же несанкционированный митинг!» Так он мне отвечает: «Мы их боимся!»
Её осторожно, поддерживая за локотки, свели вниз по лестнице.
– Давайте уйдём, а то опять начнут про жидомасонский заговор кричать, – сказала Новодворская.
Вокруг неё суетились её сторонники:
– Лера! Лера! Скорей в машину!
Анпиловцы на этом митинге явно взяли верх. Одна группа затянула «Вставай, проклятьем заклеймённый…», другая – «Вставай, страна огромная…», но тоже кто в лес, кто по дрова.
Ещё час-другой кипели страсти, люди доказывали друг другу, что нельзя было вводить войска в Чечню. Потёмкин, переходя от одной группы к другой, слушал яростные споры и вдруг поднял голову на Пушкина. Александр Сергеевич стоял и грустно смотрел на своих потомков…
«Однако в часть пора, надо, пожалуй, на войну собираться… – подумал тогда Потёмкин. – И дома теперь война предстоит».
Он встал со скамеечки, выбросил пустую бутылку в кусты и пошёл в деревню Ивана Григорьевича. Давно ему не было так тошно. «Мы их на Кавказе бьём, а они здесь наших матерей обирают… Дожила Россия».
Тесак для лучины и лопаты Иван Григорьевич приготовил.
– Может, позвать ещё кого, Иван? Может Витьку Синцова? Правда, он инвалид после армии…
– Не надо. Справлюсь.
