Безнадежная любовь явно сводила молодого поэта с ума:
Поэт не мог не выдать свою влюбленность во вполне невинных стихотворениях, вызвавших, однако, монарший гнев, гильотиной обрушившийся на «наглого волокиту». Ко всему тому завистники так или иначе втягивали поэта в интриги, ссоры и неприятности, и в начале 1549 года по указу короля «выскочку» и «наглеца» быстро удалили от двора и изгнали из Лиссабона в провинцию Сантарем.
Вообще говоря, любовь Луиса к придворной даме относится, скорее, к многочисленным мифам и легендам о жизни Камоэнса, чем основана на исторических документах (отсюда и указанная неопределенность в отношении «дамы сердца»). Да и вся история его «изгнания» весьма проблематична. Хотя это слово часто мелькает в его стихах, оно означает «отверженность», даже просто «перемену места». Вполне возможно и даже вероятно, что он покинул Португалию добровольно, но здесь важно иное: поэт всю жизнь ощущал себя разоренным изгоем, и немаловажными причинами, заставлявшими Камоэнса пускаться в авантюры и рисковать жизнью, были беспомощность и нищета. Именно они вынудили его поступить на военную службу.
Так начался тяжелый и долгий период скитаний, суровых лишений, отчаянной борьбы за выживание… Под давлением обстоятельств завербовавшись в солдаты, поэт два года провел в военном гарнизоне Сеуты (Марокко), этого португальского форпоста в Африке. В написанных здесь стихах он говорит о «жестоком Роке», отторгнувшем его от «былого блаженства» и изгнавшем из мира, в котором он был счастлив. В элегии «Овидий, муж из Сульмоны, изгнанник…», Луис прямо сравнивал себя с римским поэтом, окончившим жизнь вдали от родины.
Спустя два года молодой человек вернулся в Лиссабон (1551), но здесь вновь сказался бурный и неконтролируемый нрав поэта: во время церковной церемонии в честь Тела Господня он легко ранил королевского стремянного Гонсалу Боржеша и оказался в тюрьме. Поэту было предъявлено двойное обвинение — в оскорблении величества и святотатстве, грозившее смертной казнью. Впрочем, ему повезло: выздоровевший царедворец великодушно простил обидчика, а король Жоан III после 9-месячного следствия в приказе о помиловании от 7 марта 1553 года предоставил Камоэнсу свободу, тем более что молодой дворянин уже три года назад завербовался для несения службы в Ост-Индии. Кстати, находясь во время следствия в тюрьме, Камоэнс изучил «Историю открытия и завоевания португальцами Индии» Фернана Лопеша де Каштанеды и позже использовал ее при создании главного произведения своей жизни.
В последующие годы Vita Nova Камоэнса полностью соответствовала канонам военной и колониальной службы: постоянные опасности, лишения, разъезды, полуголодное существование, игра со смертью, жизнь в ужасающих условиях временных поселений вплоть до землянок. Во время поездки в Индию Камоэнс сам прошел путь Васко да Гамы и героев своего главного произведения («Лузиады»). Два раза поэта ранили в сражениях, он лишился глаза, потерял боевых друзей, попал в неволю, а выйдя на свободу, искал утешения в ласках смуглокожих туземок. К нему самому полностью относятся строки, написанные поэтом в эпитафии другу по скитаниям:
В Индии поэт участвовал в нескольких сражениях, более года провел в Гоа, писал стихи, участвовал в путешествии в Мекку и в военной экспедиции вдоль Малабарского берега. Во время полной приключениями жизни в Индии поэт, сравнивая себя с Цезарем, писал в «Лузиадах», что «берется то за меч, то за перо». Предприняв торговое путешествие по Индийскому океану, Камоэнс заболел на Молукках тропической лихорадкой, чуть было не унесшей его в могилу. Его настроения этого периода передает написанная в Индии канцона-исповедь «Приди ко мне, мой верный секретарь…»:
