Лирика Блейка насыщена аллегориями, афоризмами, многозначными символами, библейскими и мифологическими реминисценциями. В стремлении к предельной выразительности поэт вечности лаконичен и точен: «Без изящества исполнения деталей возвышенное не может существовать. Величие идей основано на определенности идей», — пишет он в заметках на «Рассуждения» Рейнольдса о законах искусства. Поэт вечности одновременно и поэт меры, сочетающий кипучую живую мысль с тончайшим художественным расчетом и совершенством исполнения. Эмоциональные всплески лишены ненужного «украшательства», обузданы выразительностью эпитетов и взыскательностью компоновки стиха. При этом приоритет всегда отдан не средствам, а цели: философскому или нравственному замыслу, положенному в основу стиха.
Образы Блейка могут показаться странными, необычными, но никогда не являются расплывчатыми (как, скажем, «галлюцинации» Колриджа). Блейк — поэт контрастов: пастель соседствует с четкостью линии, напластование смыслов — с четкостью мысли.
При внешней непритязательности, даже наивности многих стихов Блейка, он — трудный поэт, тайны которого все еще не раскрыты. Один из главных его секретов — сочетание в одном лице визионера, философа, художника и поэта. Эти четыре его ипостаси столь неразрывны, что пренебрежение любой из них делает интерпретацию его творчества однобокой или ущербной.
«Пророческие книги» часто напоминают изощренные криптограммы, написанные условным, нередко вычурным языком. Образы Блейка — даже, с первого взгляда, незамысловатые — при более пристальном рассмотрении оказываются изощренно многомерными, соответствуя сложнейшим извивам сознания, воображения, фантазии их творца.
«Пророческие книги» в чем-то повторятся в «Ночных песнях» Ф. Гёльдерлина, написанных на пороге безумия. Здесь тоже нечто орфически-демоническое: чистое вдохновение, экстаз прощания с рассудком.
Здесь, как и там, поэзия — магическое творчество под диктовку демона; здесь, как и там, за явным значением слов слух улавливает изначальный орфический звук, прорывающийся из иных сфер; здесь, как и там, чуждая жизни, неведающая рука творит собственное, новое небо над сияющими звездами, молниями духа, объятого хаосом, и рождает собственный миф. Поэзия и рисунок Блейка в сумерках души становятся пифической вестью: как жрица, опьяненная необычайными видениями над вещими парами дельфийского ущелья, судорожно бормочет слова глубин, так созидающий демон выбрасывает из погасшего кратера духа огненную лаву и сверкающие камни.
Судьба лишила прижизненной славы не только Блейка-поэта, но и Блейка-художника. Здесь следует иметь в виду, что перед нами не только единственный самобытный мастер резцовой гравюры Англии XVIII века, но и живописец, неоднократно выставлявший свои картины в Королевской академии. Живопись У. Блейка — предмет отдельного и обстоятельного разговора. Уже в живописи раннего Блейка перед нами большой мастер, в котором различимы черты будущего эпического художника, иллюстрировавшего Данте. Но… на всех выставках в Королевской академии 1780, 1784, 1785, 1797 и 1808 годов картины успеха не имели, а в 1797 году была принята лишь одна его работа.
«Мои рисунки регулярно отвергают и не принимают на выставки в Королевскую академию, меня точно чудом… сложили в угол.
Деньги летят прочь от меня, и доход никогда не переступает моего порога».
Это говорит художник, гравюры которого в настоящее время стоят состояния, любая из них — при нынешней стоимости — могла бы прокормить художника добрый десяток лет.
Рисунки к «Книге Иова» — это философия художника в гравюрах, поэма в рисунке, выражающая жизненный опыт Блейка. Каждый штрих полон значения, каждая линия имеет свой смысл. Это повествование о внутренней жизни человеческой души, борьбе Бога и дьявола в человеке. Драма Иова — драма человеческого существования, драма души, пришедшей через муки и испытания к осознанию экзистенциальности жизни. Это, если хотите, экзистенциализм в художественном его варианте.
Увлекшись идеей Линнела проиллюстрировать «Божественную комедию», Блейк, которому к этому времени исполнилось 67 лет, написал 102 акварели (69 рисунков к «Аду», 20 к «Чистилищу» 10 к «Раю» и еще три без указания номеров песен). Это самый большой из циклов, который он вообще выполнил. Рисунки потрясают своей экспрессией и выразительностью. Многие художники пытались иллюстрировать Данте (Синьорелли, Боттичелли, Кловио, Доре, Флаксман, Пенелли, Россетти, Шеффер, Уаттс, другие). Я не буду утверждать, что Блейк превзошел предшественников, но по интенсивности вложенного в рисунки чувства, внутренней сосредоточенности и диапазону используемых средств этот цикл не имеет себе равных. Годы лишь укрепили своеобразие таланта художника, глубину мысли, совершенство техники, четкость и пластичность линий, лаконичность и разнообразие композиций, своеобразие художественного языка.
