IКогда затосковал Господь и, как поэт,К деревьям вековым воздел худые руки,Казалось — заодно и недруги, и други,И ни одна душа не дрогнула в ответ,А те немногие, кому хранить завет,Кто предвкушал уже грядущие заслуги,Во сне предательском лежали, как в недугеИ обернулся он и крикнул: «Бога нет!»Все спали. «Истина, которой вы не ждали?Коснулся неба я, достиг заветной далиИ навзничь падаю, сраженный наповал.О бездна, бездна там! Обещанное — ложно!Отвержен жертвенник и жертва безнадежна…Нет Бога! Нет его». Но сон торжествовал.IIСтенал он: «Все мертво! Измерил я впервыеТе млечные пути неведомо куда;Как жизнь, я проникал в пучины мировые,Где стыл за мной песок и пенилась вода.Везде лишь соль пустынь да волны клонят выиИ в гибельную мглу уходят без следа,Несет дыханье тьмы светила кочевые,Но дух не обитал нигде и никогда.Я ждал, что божий взор навстречу прояснится,Но встретила меня лишь мертвая глазница,Где набухала ночь, бездонна и темна, —Воронка хаоса, зловещие ворота,За смутной радугой спираль водоворота,В который втянуты Миры и Времена!IIIНеумолимый Рок, бесстрастный сборщик дани,Страж неизбежности в пылу слепой игры!От поступи твоей бледнеет мирозданьеИ втаптываешь в лед ты звездные костры.Что безотчетнее тебя и первозданней!Что слитки солнц тебе! Пустячней мишуры…Но занесешь ли ты бессмертное дыханьеИз обреченного в рожденные миры?..Отец мой, жив ли ты в отчаявшемся сыне?Восторжествуешь ли над смертью, чтобы жить?И ангел тьмы тебя не сможет сокрушить?Готов ты выстоять и выстоишь ли ныне?Мой жребий падает, и тяжек его гнет —Ведь если я умру, то все тогда умрет!»IVВсе обреченнее, все глуше и слабееЗвучала исповедь отверженной души.И смолк он и к тому взмолился, кто в тишиЕдинственный не спал под небом Иудеи.«Иуда! — крикнул он, собою не владея. —Ты знаешь цену мне и знают торгаши,Так не раздумывай и дело пореши,Ведь наделен же ты решимостью злодея!»Но брел Иуда прочь, пока хватило сил,В душе досадуя, что мало запросил,То с угрызеньями борясь, то с опасеньем.И лишь один Пилат к молениям в садуПроникся жалостью и, бросив на ходу:«Связать безумного!» — вернулся к донесеньям.Как большинство гениев, Жерар де Нерваль был напрочь лишен практичности, не умел «подать себя» и не искал громкой славы. Поэтому его многочисленные произведения (стихи, пьесы, новеллы и др.) были «рассыпаны» по разным случайным изданиям.
В литературном наследии Жерара де Нерваля лирика занимает скромное место — он больше известен как переводчик, очеркист, драматург. За перевод девятнадцатилетним поэтом первой части «Фауста» он удостоился похвалы самого автора (вторая часть была переведена лишь в 1840 году). Нерваль познакомил французскую публику со многими немецкими писателями — Шиллер, Уланд, Кёрнер, Бюргер, Клопшток, Гейне, Гофман, Жан Поль…
