Вошедшие в мировую сокровищницу поэзии «Золотые стихи» Нерваля глубоко экзистенциальны и во многом предвосхищают идеи Тейяра де Шардена, Мартина Хайдеггера и Альбера Камю.

Золотые стихи

Очнись! Все в мире чувствует.

Пифагор
Подумай, человек! Тебе ли одномуДарована душа? Ведь жизнь — всему начало.Ты волей наделен, и сил в тебе немало,Но миру все твои советы ни к чему.Узрев любую тварь, воздай ее уму:Любой цветок душой природа увенчала,Мистерия любви — в руде, в куске металла.«Все в мире чувствует!» Подвластен ты всему.И стен слепых страшись, они пронзают взглядом,Сама материя в себе глагол таит…Ее не надо чтить кощунственным обрядом!Но дух божественный подчас в предметах скрыт;Заслоны плотных век — перед незримым глазом,А в глыбе каменной упрятан чистый разум.

Поэт отказывается пропеть оду человеку, но видит в нем божественно предопределенную частицу бытия, Наблюдателя, увенчавшего эволюцию растворенного в мире разума. Мистерия жизни заключена именно в животворящей мощи природы, совпадении «земных происшествий» с иными мирами и похожим на сон существованием.

Причаститься к сокровенному смыслу, а быть может, преднамеренному умыслу этого неумолчного бытийного круговорота, в котором смерть и воскрешение чередуются как залог надежды, Нерваль хотел бы через сновидчество. В вихрении грез, по его предположениям, вещает о себе впрямую, без вмешательства рассудка, сама природа, ее судьбоносные божества-зиждители. Вникнув в эту заповедную правду, душа, омраченная жизненными утратами, не раз смущенная жуткими предчувствиями и догадками о своей потерянности во вселенском хаосе, могла бы обрести согласие с собственным прошлым, настоящим и будущим, примиренно вписаться в распорядок и ход вещей. Жажда допытаться обетованной истины своих земных дорог — а ведь такая истина рано или поздно, осмысленно или неосознанно манит каждого как утешающее оправдание пережитого — и составляет притягательность «Химер», делая их доступными и для тех, кто не искушен в мистико-мифологических намеках, образующих подспудный пласт нервалевской мысли.

Хотя после смерти Нерваль не был забыт, но не было и широкого признания: лишь немногие писатели и поэты (например, Барбэ Д'Орвильи, Стефан Малларме) обращались к его наследию, пытаясь проникнуть в тайны его художественного метода. Многими чертами своего творчества Нерваль является предшественником французских символистов, его сновидческое творчество высоко ценили сюрреалисты. Лишь в 1868 году вышло в свет далеко не полное собрание сочинений, но только в конце XIX века появились воспоминания о Нервале, его избранная переписка и публикации первых исследований творчества. Только в 1914 году было опубликовано первое фундаментальное исследование Аристида Мари о Нервале, и лишь после этого была осознана его роль во французской литературе XIX века. Первые публикации сочинений Нерваля в серии «Библиотека Плеяды» были осуществлены в 1960-х годах.

Здесь надо иметь в виду, что значение Жерара де Нерваля далеко выходит за рамки французской литературы. Для русских читателей Нерваля открыли В. Я. Брюсов и П. П. Муратов. Его стихи переводили также В. Козовой, А. Ревич, А. Гелескул и др. В. Я. Брюсов первым познакомил российского читателя с Нервалем-поэтом, создав образцовые, не превзойденные по мастерству стихотворные переводы «Фантазии» и «Эпитафии», опубликованные в 1909 году в сборнике «Французские лирики XIX века». Отзвуки поэзии Нерваля можно найти в творчестве Анны Ахматовой и Осипа Мандельштама. Увы, первый сборник Жерара де Нерваля «Избранное», появившийся в России в 1984 году, спустя более столетия после смерти поэта, был весьма неудачным, и только следующая книга «Дочери огня» (1985) стала истинным открытием Нерваля в России.

<p>Эдгар Аллан По (1809–1849)</p>

…Порвана связь с горячкой, что жизнью недавно звалась.

Э. А. По

Человек, носивший в своем сердце такую остроту и сложность, неизбежно должен был страдать глубоко и погибнуть трагически, как это и случилось в действительности.

К. Бальмонт
Перейти на страницу:

Все книги серии Большой научный проект

Похожие книги