Его также увлекает хоровая баллада и музыкальная драма. Хотя на новом месте он чувствует себя лучше, ему приходится избегать слишком большого напряжения, а именно, дирижирования, что его очень печалит… Как будто предчувствуя близкий конец, Шуман с лихорадочной поспешностью работал над подготовкой к печати своего «Собрания сочинений о музыке и музыкантах».
Но капельмейстерская деятельность Шумана в Дюссельдорфе с каждым месяцем становилась тягостнее для него, все это время его не отпускают галлюцинации, во время которых ему являлись Шуберт и Мендельсон и надиктовывали ему музыкальные темы. Чтобы хоть как-то оставаться в форме, он часто отдыхает, но болезнь все равно прогрессирует: сначала нарушается чувство ритма, затем проявляются нарушения речи и все более частые и длительные периоды полной апатии.
В 1852 году мучительная болезнь не позволила ему поехать на премьеру «Манфреда» в Веймар, а в 1853-м он не может дирижировать «Мессией» Генделя и своей симфонией ре минор в день открытия Нижнерейнского музыкального фестиваля в Дюссельдорфе. Последние крупные опусы Шумана все явственнее свидетельствуют об упадке его вдохновения.
Болезнь вызывает и другие неприятности: несколько членов муниципалитета заговаривают о смещении композитора с занимаемой должности. Интриги лишь ухудшают психическое состояние Шумана. Хотя его популярность за границами Германии (в Голландии и Англии) начинает расти, соотечественники ведут себя подло и бесцеремонно.
17 февраля 1854 года проявился первый явный симптом психического заболевания. Он и раньше получал темы своих произведений во сне, но в тот день проснулся ночью и заявил изумленным членам семьи, что только что ангел дал ему музыкальную тему, которую необходимо немедленно записать. Через несколько дней музыку ему посылал уже не ангел, а явившийся воочию Франц Шуберт. В злосчастный день 27 февраля Шуман, незаметно покинув общество гостей, бросился с моста в Рейн и только чудом его удалось спасти. Он пытался выпрыгнуть в воду из лодки спасателей. Понадобилось восемь мужчин, дабы отвести обезумевшего домой.
Дома он запирается в своей комнате и, не давая никому никаких объяснений, садится за работу, продолжая ее с того места, где остановился. Но временное улучшение не вызывает иллюзий ни у врачей, ни у самого Шумана. По его собственной просьбе 4 марта 1854 года его помещают в частную психиатрическую лечебницу доктора Рихарда в Энденихе, близ Бонна.
Судя по всему, душевная болезнь Шумана явилась результатом сифилиса, которым он заразился в юности. До последнего дня о нем заботились Клара и молодой композитор Иоганнес Брамс.
На какое-то время врачам удается стабилизировать болезнь Шумана, наладить сон и предотвратить срывы и припадки, но все равно он ощущает себя опустошенным и подавленным. Шуман полностью уходит в себя и никем не интересуется. Больному запрещены встречи с близкими и даже Кларой. Жена примиряется с этим распоряжением врачей, но не подозревает, что теперь увидит мужа только за два дня до его смерти.
Об этой встрече Клара писала в своем дневнике: «Он много говорил, казалось, с духами, не мог переносить около себя чьего-либо присутствия, стал беспокоен, но почти ничего больше нельзя было понять. Только однажды я разобрала “моя”, наверное, он хотел сказать “Клара”, потому что при этом он приветливо посмотрел на меня. Затем еще “Я знаю”, — вероятно, ”тебя”. Он страшно страдал, хотя доктор считал, что нет. Члены его постоянно подергивались, речь часто была очень горяча».
Из писем жены незадолго до смерти Шуман узнал, что у него родился последний, восьмой ребенок, которому дали имя Феликс и который единственный унаследовал поэтический дар отца[89].
Последние часы жизни Шуман был спокоен и его душа отошла во сне. Говорят, что голова умершего была прекрасна, а лицо теперь выглядело умиротворенным. Великого композитора Германии хоронили лишь несколько человек, таково было пожелание жены.
Памятник Шуману на его могиле в Бонне был поставлен только в 1880 году, то есть спустя четверть века после смерти великого композитора.
Клара пережила своего мужа на 40 лет. До 1854 года она сочиняла музыку; ее лучшие произведения (фортепианное трио, некоторые песни) характеризуются незаурядной фантазией и мастерством. Современники ценили Шуман-пианистку не только за блестящее владение новейшим репертуаром (Шопен, Шуман, Брамс), но и за высокую культуру интерпретации и певучий тон. До конца жизни она поддерживала близкие отношения с Брамсом.
Возвеличьте его, он был несчастен.
Во всем, что я написал, речь идет единственно и исключительно обо мне самом… В датском королевстве, безусловно, не живет ни один человек, обладающий таким чувством индивидуальности, каким обладаю я.
