«Несказанность полета птицы» не отпускает поэта, она хочет быть выражена. И наряду со словами в ход идут паузы, молчание — ибо «О чем невозможно говорить, о том следует молчать», — которые уводят Тракля от традиционного рифмованного стиха к верлибру и во многом формируют своеобразное деление на строки и строфы в его поздних стихотворениях.
Можно сказать, что лирика Тракля, замедленный ритм его стиха гипнотичны и суггестивны, что используемые им поэтические приемы неутомимого варьирования образов, цветовых метафор и эпитетов призваны заворожить, подавить, усугубить ощущение неизбежности времени и судьбы. Фактически это мистическая техника трансформации времени в вечность, совмещения конца с началом, победы статики над динамикой.
Глубокомысленность поэзии Тракля напоминает японские миниатюры хайку (хокку). Приведу некоторые пассажи такого рода, дающие представление о мощи образности и поэтической глубине поэта:
«Я в конце концов навсегда останусь бедным Каспаром Хаузером», — писал Тракль своему другу Эрхарду Бушбеку, имея в виду невозможность выразить образом нюрнбергского «маугли» Каспара Хаузера эти «отрешенность», «несказанность», «бушующую в нем стихию образов и чувств языковыми средствами, скудными по сравнению с этим богатством». Но особенность образной системы поэта — именно предельное приближение к «несказанному» всеми доступными и недоступными средствами. Это можно почувствовать в стихотворении «Склон лета» (в переводе — «Истаяло лето»):
Многие письма Георга Тракля походят на заклинания и молитвы: «Боже, всего одна искра чистой радости — и ты был бы вызволен, любви — и ты был бы спасен…» «В путанице и во всем отчаянии последнего времени я совершенно не знаю, как мне вообще жить… Всё закончится погружением во мрак».
Бесспорно, Тракль нес в себе некую мистическую сущность, о которой А. С. Пушкин, имея в виду Моцарта, сказал: «Как некий херувим, он несколько занес нам песен райских…» Но о чем эти таинственные песни, этот воистину гёльдерлиновский поток поэтических наитий?
Или:
Что всем этим хочет сказать поэт?..
Настоящий поэт создает своим творчеством миф. Он размывает свою социальную личину в иррациональной плазме мифа, где наша сущность соединяется наконец в гармониях и дисгармониях гигантской архитектоники с чем-то или кем-то, превышающим все назывные смыслы, внятные нам в нашем бытовом одноплоскостном сомнамбулизме. Потому-то так наивны попытки постигать стихи Тракля сквозь призму его «биографических страданий».
