Спала она долго и спала бы еще, но телефонная трель вновь залилась соловьем, и Татьяна, нехотя пробудившись, снова окунулась в реальность. На сей раз звонил Франко.
– Я волнуюсь. Ты долетела? Уже дома? Тебя встретили? – засыпал он вопросами, и Татьяна улыбнулась, услышав его голос, его акцент и легкую тревогу.
– Да, все в порядке. Пытаюсь поспать, но не получается, звонки за звонками. Как ты, Франко?
– А как ты думаешь? Я ждал звонка, мучился. Извини, что не дал тебе поспать среди бела дня, но я бы тоже сегодня не уснул, если бы не поговорил с тобой.
– У нас уже вечер, Франко. Спасибо, что позвонил. Я очень благодарна тебе за все.
– За что?! За что ты мне благодарна, Татьяна? Это я должен тебя благодарить.
Она не успела ответить, как услышала звук открывающейся двери, вернулся Максим. Он осторожно, чтобы не разбудить, вошел в гостиную и увидел ее, лежащую на диване и беседующую по телефону.
– Это Франко, – прошептала Татьяна и продолжила разговор.
Он был, в общем-то, ни о чем. Грюони правда обмолвился о том, что будет теперь скучать, но она ничего не ответила на это, а лишь спросила, не собирается ли он приехать в Москву до мая, то есть до их свадьбы.
– Зимой нет! Я вашей зимы боюсь, такие морозы, кровь стынет в жилах. Подожду до весны.
– Ну вот и договорились. А теперь еще раз спасибо за все, Франко. Я до сих пор под впечатлением от Милана, от моей поездки, да от всего, правда. До связи! Я пришлю тебе полный отчет о работе магазина, не волнуйся.
На том они расстались, и его слова «я думаю о тебе» растворились в эфире, придав окончанию разговора легкий привкус романтичности.
Максим наконец дождался конца беседы, сел рядом и крепко обнял Татьяну.
– Я тебя ему не отдам, пусть даже не мечтает, – вдруг сказал он, а Татьяна захохотала, слегка отпрянув от него.
– А он и не просит, – сказала она. – Франко наш деловой партнер, Максим. А то, что он флюиды распускает, ну так итальянец все-таки. У них это в крови.
– Вот и я о том же. Флюиды… подумаешь, мачо! Пусть на мою территорию не вторгается, – отстаивал свои права Краснов.
– Макси-и-им! Ну ты что, кот что ли, метишь свою территорию. Не смеши меня, – продолжала веселиться Татьяна, которой было до чертиков приятно, что любимый мужчина ревнует ее.
Затем был ужин при свечах. Максим постарался. Холодильник изобиловал различными деликатесами, в нем охлаждалась бутылка итальянской «шипучки», как называл Максим любимый напиток Татьяны под названием «Spumante», с привкусом муската, и даже маленький вишневый тортик примостился на нижней полке.
– Ты меня балуешь, – сказала Татьяна и обняла Максима сзади, прижалась к нему всем телом и добавила: – я так тебя люблю.
За ужином решено было о делах не говорить, ни о магазине, ни о проблемах, ни о чем. Только о себе. Максим рассказал, чем он занимался все эти дни, успел посетить две выставки и принять участие в каком-то молодежном форуме, в качестве репортера, конечно. Форум был интересный, международный. Максим был нарасхват.
– Скучать было некогда, но я скучал. Думал о тебе постоянно, как студент какой-то, честное слово. Ну расскажи мне о Милане? В Ла Скала была?
И тут наступила очередь Татьяны описывать свою миланскую эпопею, по-другому и не назовешь. В ее рассказе переплелось все, и Дом моды с мастерской Грюони, и старинная красота города, музеи и соборы и, конечно же, оперный театр во всем его величии и великолепии.
– Нам надо с тобой туда съездить обязательно! – вдруг воскликнула Татьяна. – Давай следующим летом. Ты не представляешь, какая там красота!
Ей тут же вспомнился недавний сон, и они вместе немного помечтали об этой поездке, затем Максим поднялся, взял со стола недопитую бутылку искристого вина, два хрустальных фужера и увлек Татьяну в спальню.
– Остаток вечера и всю ночь я мечтаю провести с тобой здесь.
Он осторожно раздел свою любимую женщину, прижался к ее красивому телу, начал нежно поглаживать его и целовать. Татьяна не возражала, она трепетно отвечала на каждое его прикосновение и хотела только одного, оказаться вновь в его чарующей власти, раствориться без остатка в его ласке и почувствовать его любовь каждой частичкой своей души, именно любовь, а не страстную влюбленность, превратившуюся в разгоряченную страсть, противостоять которой не было никаких сил.
Но она не думала о Франко в эту минуту, вообще ни о чем не думала, а лишь растворялась, таяла в теплых и сильных руках своего любимого мужчины. Эти чувства было нельзя сравнить ни с чем. И только ей одной было понятно, что это и есть ее любовь, а все остальное лишь каприз и прихоть, было и прошло.
Но на следующее утро и эта сказка закончилась, начинались трудовые будни, Татьяну Садовскую ждали дела, ее магазин, сотрудники и какие-то там вновь назревшие проблемы, о которых ей вскользь поведала Изольда. И никакого желания вникать в эти проблемы у Татьяны не было.