Татьяна опять вопросительно взглянула на Гришина, не скрывая своего изумления, но видимо страх, пронзивший ее на минуту, не ускользнул от зоркого взгляда ее серьезного собеседника.
– Пока вы разъезжали по Европам, мы успели многое сделать. Скажите мне, известны ли вам следующие имена.
И Гришин назвал несколько имен, которые совершенно ей ни о чем не говорили.
– Это убийцы? Нет, никогда не слышала ни одного из них.
– Странно, а они вашу редкую фамилию называли на допросах. Нет, это не убийцы, конечно. Это спекулянты, которые торгуют антикварными ценностями на черном рынке. Опять совпадение, вы хотите сказать?
У Татьяны все похолодело внутри. Она недоуменно пожала плечами, но, что сказать, не нашла.
– Эдуард Георгиевич Садовский – это ваш брат? – продолжил Гришин.
– Да. И что из этого следует?
– Ну как вам сказать, пока ничего не следует. Но вот у Самсоновых в доме, в небольшом тайнике, была обнаружена икона, старинная, 17 век. Он ее у спекулянтов приобрел, а не расплатился, деньгами во всяком случае, а вот жизнью да.
– За это разве убивают? И жена при чем? – не удержалась от вопросов Татьяна.
– Ну это мы с вами обсуждать не будем. Вы мне лучше вот что объясните, такое совпадение: ваш брат привозит антикварные ценности в Москву с целью их реализации. Он сдает их в Дом антиквариата, оттуда часть из них попадает на черный рынок, некто Самсонов приобретает одну из икон, привезенную вашим братом опять же, а тут и вы устраиваетесь к этому Самсонову на работу. И это все в многомиллионной Москве, а не в каком-нибудь населенном пункте. Получается такая схема, Садовский – спекулянт – Самсонов – Садовская. Совпадение? Или это какая-то рабочая схема, о которой вы упорно умалчиваете, Татьяна Георгиевна?
– Нет, это действительно полное недоразумение. Уверяю вас, что ни я, ни тем более мой брат никакого отношения к этому черному рынку не имеем. Да, у моего брата антикварный магазин, но не в Москве. Иногда он привозил сюда старинные ценности и сдавал в Дом антиквариата, но насколько мне известно, на законных основаниях. А как они потом попадали на черный рынок – это уже большой вопрос. Но не от моего брата из рук в руки, это точно!
– Ну, ваш брат – это история другая, с ней соответствующие органы и инстанции разберутся, конечно. Но а вы-то фигурируете здесь, понимаете меня? Ваше нахождение в доме Самсоновой сразу после ее убийства наводит на мысль о том, что вы хотели найти эту злосчастную икону. Или я не прав?
– Денис Григорьевич, вы заблуждаетесь. Поверьте мне. Ни мне, ни моему брату эта икона не нужна, я понятия не имела о ее местонахождении и не собиралась ее находить. Не связаны мы с Эдуардом со спекулянтами. А то, что они называли его имя означает только одно, что кто-то из Дома антиквариата, кто знаком с моим братом, связан с этим черным рынком. А когда попался, то разумеется стал валить вину и на Эдуарда Садовского. Но он здесь ни при чем, я надеюсь, что вы в этом скоро убедитесь.
Гришин ничего не ответил на эти слова, он лишь протянул Татьяне листок и попросил расписаться.
– Я прошу вас не отлучаться из Москвы на некоторое время. Вы нам можете понадобиться.
Татьяна скупо попрощалась и направилась было к двери, как Гришин сказал ей вслед:
– И будьте осторожны.
– Спасибо, – сказала обескураженная вконец женщина и вышла за дверь.
И что теперь со всем этим делать? Максиму рассказать нельзя. Вернее, можно конечно, но как объяснить всю эту путаницу с антиквариатом? Татьяна разозлилась и расстроилась одновременно. Нужно было связаться с Эдиком, но тут ее телефон разразился звонком. Это был Максим.
– Привет! Как работается первый день после отпуска? – радостно заговорил он, а Татьяна ответила вяло и безрадостно.
– Я не на работе, – сказала она. – У меня неприятности очередные. Давай до вечера оставим этот разговор.
– Нет, подожди. Что случилось? Ты где?
– Максим, мне некогда, извини, не могу сейчас говорить. Подъезжай вечером к закрытию магазина, хорошо?
– Ладно. Ты меня пугаешь. Ты в порядке?
Но Татьяна уже отключилась. Ну что тут скажешь? Да, я в порядке, или нет, я в трансе. Лучше уж отмолчаться, пока в голове полный сумбур.
Максим, тем не менее, воспринял все изложенное Татьяной спокойно. Конечно, хорошего во всей этой истории было мало, но по всем статьям выходило так, что Татьяне беспокоиться не о чем. Она к этим убийствам не причастна, а с совпадениями пусть разбираются компетентные люди. И все это было бы так, наверное, если бы не антикварные ценности, к которым она как раз причастна, вот только Максиму она об этом не говорила, переживала молча в душе.
Улучшив момент, когда она осталась одна, Татьяна тут же позвонила брату. Но и тот был спокоен и ее волнений не разделял. Ей пришлось рассказать про икону, найденную у Самсоновых, а еще о том, что дочь Самсонова работает у нее.
– Все свилось в какой-то запутанный клубок. Потяни ниточку посильнее, и он начнет разматываться, тебе так не кажется? – спросила она Эдуарда.
Но брат и на этот ее вызов ответил спокойно и уравновешенно: