Эдик помог маме подняться, и они вышли из гостиной.
– У нее очень плохо с памятью, Таня, – тихо сказала Лика. – На все один и тот же ответ: нет, не помню. Беда просто. Но иногда мы теряемся, она действительно не помнит, или притворяется.
– Ну что поделаешь, если человек болен, то ему такие вещи прощаются. Но я действительно не говорила маме о нашей свадьбе, все как-то не решалась. Так что упрек справедлив. Ладно, давайте за стол.
Обедали молча, Эдик длишь иногда поглядывал на Таню и одобрительно кивал головой, мол, очень вкусно. Перед подачей второго блюда мама все же обратилась к Максиму:
– Чем вы занимаетесь, где работаете? – спросила она и протянула ему бокал для вина.
Он его наполнил и охотно ответил:
– Я работаю в газете, я корреспондент и журналист, все в одном лице.
– А какая между ними разница? – продолжила разговор Елизавета Тимофеевна.
– В моем случае никакой. Иногда я просто собираю материал и быстренько отдаю его в печать, чтобы первым успеть его обнародовать. Это работа корреспондента. А иногда я обрабатываю собранный материал, анализирую, пишу обзоры и статьи, затем отдаю свой материал главному редактору, он читает, вносит свои поправки, и потом уже в газете или журнале выходит статья. Это уже кропотливая работа журналиста.
– Интересно. А с Татьяной у вас что общего?
Максим растерялся. Затем он посмотрел на вошедшую в гостиную Таню с овальным блюдом, на котором источал ароматы только что запеченный лосось и проговорил:
– Мы с ней связаны по работе. Я постоянно рекламирую ее магазин через все возможные и доступные мне средства массовой информации. К тому же я очень хочу, чтобы она стала моей женой. В мае у нас свадьба. Я люблю вашу дочь, – добавил он совсем тихо, так, чтобы только мама могла услышать его откровения.
Елизавета Тимофеевна поджала губы и не проронила больше ни слова.
После окончания трапезы, когда закончился десерт и гости наслаждались отличным свежезаваренным кофе, Татьяна тихонько попросила Максима незаметно удалиться из гостиной.
– Сделай вид, что у тебя срочный телефонный разговор и выйди в кухню пожалуйста, – прошептала она ему, и тот тут же выполнил ее просьбу.
Никто ничего не заметил, все мирно беседовали, и Татьяна наконец спросила:
– Я бы хотела знать, мама, как ты себя чувствуешь, что говорят врачи, и какое обследование тебе предстоит? Надолго ли тебя кладут в клинику?
Елизавета Тимофеевна поставила на кофейный столик, придвинутый к дивану, свою чашечку, аккуратно вытерла губы салфеткой и нехотя ответила:
– Не знаю, что они говорят. Диагноза как такового нет, поэтому ложусь на обследование. Шумы в голове, плохо сплю, беспокойство и тревога. Из-за этого стала забывать многие вещи. Пенсию получу, положу куда-нибудь, а куда – не помню. Потом ищем с Ликой целый вечер. Один раз вышла из дома по делам, спустилась во двор, а куда иду – забыла. Пришлось возвращаться. Вспомнила уже к вечеру, что хотела в магазин за хлебом сходить, да так и не сходила. Вот такие провалы. А на днях женщина ко мне пришла пожилая, попросила утюг, у нее перегорел. А я и не знаю ее, говорю, вы кто? А она мне отвечает, что соседка. Но я так и не вспомнила. В голове сумбур сплошной.
– Понятно, – невесело проговорила Татьяна. – Ну ничего, клинику Эдик нашел очень хорошую. Будем надеяться, что тебя полечат по-хорошему, отдохнешь, как в санатории, и, возможно, все и наладится, – слукавила она, прекрасно понимая, что вряд ли уже что-то наладится.
Раз зацепил маму этот недуг, то его постепенное доведение человека до полной невменяемости – это лишь вопрос времени. Ей было жаль маму. На ее глазах разрушался знакомый ей с детства монолит, женщина с твердокаменным характером превращалась в немощную старушку, она уже сильно сдала и надеяться на улучшение вряд ли стоит.
Ее невеселые мысли прервал Эдик.
– Ну что, какие дальнейшие планы у нас на сегодня?
– У нас никаких, – ответила Татьяна и взглянула на часы, день клонился к вечеру. – Знаете что, вы с Ликой сходите куда-нибудь, если хотите, а мы с мамой побудем. Она вон уже задремала, пусть отдохнет. А потом вы вернетесь, и мы с Максимом поедем к нему. Кстати, вы когда назад, завтра или задержитесь?
– Завтра, Танюша. Где-то в полдень уедем. У нас важная встреча в понедельник утром. Поэтому мы не пойдем никуда, пожалуй. Давайте лучше просто поболтаем, сто лет не виделись.
– А как все закончилось с этим антиквариатом? К тебе кто-нибудь приходил?
– А то! – слегка возмущенно откликнулся Эдик. – Все перешерстили, проверка за проверкой. Ну там вопросы у них кое-какие остались, конечно. Надо еще пару раз с ними встретиться, недостающие документы предъявить, Туров пока в отъезде, а без него я не могу их добыть. Да еще и налоговую на меня натравили. Нашли ошибки в отчетности, штрафом пригрозили. Ой, сплошной геморрой, честное слово! Но о тебе ни слова.
– Ну а с черным рынком что? Есть к тебе претензии? Кто тебя подставил все-таки?