После этих слов откуда ни возьмись появилась медсестра, забрала у Лизы Эдика, а ее проводили в отдельную палату, где никого больше не было, кроме маленькой девочки, неспокойно ворочающейся в детской люльке и похныкивающей.
– А вот и наша Танечка, сейчас ее тетя Лиза покормит, и ей станет легче, – проворковала заведующая отделением и бережно взяла девочку на руки.
Лиза присела на кровать и приготовилась к кормлению этого чужого ребенка. Она поднесла девочку к груди и испытала чувство легкой брезгливости. Щечки малышки были воспалены и покрыты желтоватыми корочками, ресничек не было, и лишь легкий пушок выбивался из-под туго завязанной косынки.
Девочка буквально присосалась к Лизиной груди и начала жадно причмокивать.
– А моему сыночку это не повредит? Может быть у нее какая-нибудь инфекция? – спросила тревожно молодая мама.
– Нет, ну что вы! Она здоровенькая, а это просто аллергия, я же вам объясняла. Мы очень надеемся, что с вашей помощью у нее все пройдет.
– Но меня выписывают через несколько дней. А потом что с ней будет?
– Не волнуйтесь, – сказала заведующая, – мы что-нибудь придумаем.
Так Лиза стала кормящей мамой для двух малышей сразу. Надо сказать, что неожиданно она почувствовала себя лучше, в груди стало полегче, спала тревога и ушла бессонница. С чем это связано, трудно было объяснить. Родители, ежедневно навещающие ее, обрадовались улучшению морального и физического состояния своей дочери, и не могли дождаться, когда их с внуком наконец выпишут домой.
В день выписки Лиза с утра покормила маленькую Таню и без всякого сожаления отдала ее медсестре.
– Все, моя миссия на этом закончена, – проговорила она и поспешно убежала собираться домой.
На пороге ее встречали радостные мама с папой, им в руки вручили внука, а к Лизе вдруг подошел мужчина лет сорока, высокий, довольно интересный, и вручил огромный букет пионов. Букет был так хорош, что Лиза опешила в первую минуту и посмотрела на мужчину вопросительно.
– Вы наверное ошиблись, – проговорила она, протягивая ему обратно цветы.
– Нет, Елизавета Тимофеевна, я не ошибся. Это вам. В благодарность за то, что вы помогли моей Танечке и выкормили ее. Она все еще слабенькая, мне ее пока не отдают, и все же ей намного лучше. Спасибо вам большое.
– Да ну что вы, – смутилась Лиза. – Разве мне жалко. Обращайтесь, если что.
Последние слова молодая мама произнесла просто так, из вежливости, но мужчина тут же попросил ее номер телефона.
– Вы не подумайте плохого. Но вдруг ей опять станет хуже, моей дочке. Я хоть буду знать, как вас найти.
Лиза продиктовала ему номер домашнего телефона, а мужчина тут же представился:
– Меня зовут Георгий Николаевич Садовский. Обещаю, что позвоню вам только в самом крайнем случае.
На том они расстались, и Лиза быстро забыла и про него, и про его дочь, увлеченная ежедневными заботами о своем новорожденном сыночке. Эдика она обожала, она любила его такой сильной материнской любовью, что могла пожертвовать всем, лишь бы ему было хорошо. О себе она не думала совсем, кормила, купала, пеленала, выносила гулять теплыми солнечными днями, а ночами спала так чутко, что вскакивала при малейшем его шорохе.
В училище были каникулы, и мама тоже большую часть времени проводила дома с дочерью и внуком. Эдик рос в обстановке любви и непрестанной заботы о нем.
Однажды, дождливым августовским днем в их квартире зазвонил телефон. Лиза сама сняла трубку и услышала встревоженный мужской голос.
– Елизавета Тимофеевна? Здравствуйте. Это Садовский Георгий Николаевич. Простите, что потревожил вас, но мне нужна помощь. Танечка заболела. Вы не откажетесь приехать ко мне, просто покормить ее? Я за вами такси отправлю.
Лиза растерялась. Ехать ей никуда не хотелось, и кормить чужого ребенка тем более. Четыре месяца прошло, она уже и забыть забыла об этой Танечке, а тут опять все снова. Она хотела было отказать, но вспомнила глаза Садовского, полные отцовской благодарности, благоухающий букет, и в душе у нее шевельнулось чувство материнской жалости. В глубине души она понимала, как должно быть трудно ему одному управляться с ребенком.
– Ладно, присылайте машину, я подъеду, но только ненадолго.
Она продиктовала адрес и пошла собираться.
И с этого дня ее жизнь начала резко меняться. Георгий Николаевич оказался таким благодарным, и внимательным, он окружил Лизу такой заботой, что не прошло и месяца, как она уже привыкла к нему, и бежала чуть не по первому зову.
У Садовского была родная тетка, которая помогала ему растить дочь, но ребенок часто болел, и врачи твердили, чтобы искусственного вскармливания он по возможности избегал.
– Рано ей на примеси переходить, Елизавета Тимофеевна, – твердил он и смотрел на Лизу таким просящим взглядом, такими молящими глазами, что отказать она была не в силах.
Так и повелось, все, что оставалось после Эдика, почти всегда доставалось маленькой Тане, которая от молока своей кормилицы розовела на глазах, на тельце проходили бляшки и покраснения, и отец буквально умолял свою спасительницу не оставлять их на произвол судьбы.