– Это, наверное, гастрит разыгрался на нервной почве, – робко предположила Лиза, но мама уже подозревала совсем другую причину ее болезненного состояния.
Она сама страшно намучилась, когда была беременная Лизой, поэтому о втором ребенке даже и слышать не хотела. И вот та же самая картина предстала перед ее глазами, только уже с ее дочерью.
– Лиза беременна, Тимофей, – сказала она мужу, чуть не плача.
Тот сначала было отмахнулся от жены, мол не говори ерунды, а потом все же призадумался. Женщины, тем более матери, такие вещи нутром чуют. Родители вызвали дочь на серьезный откровенный разговор, и та призналась, что да, все признаки налицо.
Затем было обследование, которое показало семь недель беременности, были анализы, слезы, выговоры. Родители никак не могли смириться с таким безрассудством своей дочери, которой они целиком доверяли, и настаивали на том, чтобы Николай немедленно явился к ним для серьезного разговора.
Но тот не появлялся. Он как в воду канул. Прилетал ли он в их город, или нет, было неизвестно. Но Лизе он никогда не звонил, и она впала в депрессию. Пришлось разыскивать его всеми возможными способами. Этим занимался отец. Он добился встречи с начальником аэропорта, тот по фамилии без труда вычислил Николая и обещал пригласить Клочкова сразу же, как Черников появится в их городе.
Беседа между родителями несчастной Лизы и Николаем была тяжелой и неловкой. Мужчина сидел перед ними с понурой головой и произносил такие слова, от которых мама бедной девушки начинала рыдать, а отец приходил в бешенство.
– Лиза полюбила меня, – говорил Николай. – Но в какой-то момент я понял, что наши отношения зашли слишком далеко. Я был к ним не готов, но Лиза ничего не хотела слушать. Она добивалась близости, говорила, что это необходимо ей для здоровья, а на меня у нее никаких видов нет.
– Негодяй! – взорвался отец. – Ты, взрослый мужик, хочешь всю вину свалить на юную, неопытную во взрослых отношениях девчонку?
– Извините, но Лиза не была девчонкой, то есть я был у нее не первый мужчина.
– Ладно, оставим это. Я не хочу копаться в вашем грязном белье. Какие шаги вы намерены теперь предпринять? Бросить ее и своего ребенка на произвол судьбы? Или вы, как порядочный мужчина, все же создадите семью, взяв на себя ответственность за содеянное?
– Как семью? – опешил Николай. – А Лиза разве не говорила вам, что я женат?
И тут грянул гром с ясного неба. Тимофей, как коршун, налетел на опешившего Черникова, он повалил его на пол и начал мутузить с силой и остервенением. Мать бросилась их разнимать, тут вошел начальник аэропорта и с криком «Что тут происходит» велел позвать охрану. Мужчин вывели на улицу. У Николая из носа шла кровь, которую он пытался остановить, задрав голову кверху, а отец с кулаками, еле сдерживая себя, плюнул в его задранную физиономию и быстрой походкой ушел прочь. Дома он выпил залпом стакан водки и без сил рухнул на диван, тут же забывшись неспокойным сном.
Семья Клочковых приняла этот удар судьбы стойко. Они не настаивали на аборте, как это часто случается в подобных ситуациях, они просто решили, что будут воспитывать внука или внучку, а учиться дочь все равно будет, только попозже, когда малыш чуть-чуть подрастет.
Каково же было их удивление и легкий испуг, когда на определенном сроке они узнали, что у Лизы будет двойня.
– Боже мой! Это же наказание Господнее, – запричитала было мама, но Тимофей резко остановил ее.
– Еще чего придумала! Какое такое наказание, все дано Лизавете с лихвой. Она хотела, она получила. Пусть теперь воспитывает двоих и не ропщет!
Но молодая будущая мама и не роптала. Она любила своих детей, которых вынашивала, была уверенна в том, что это сыновья, не хотела ничего проверять и подтверждать и справлялась со своей тяжелой беременностью сама. Она даже имена детишкам придумала: Эдуард и Леонид. Красивые имена, звучные. Родители помогали дочери, как могли, и наконец час появления близнецов на свет настал.
Лиза корчилась от боли, она кричала и плакала навзрыд, пока ее везли в родильный дом и умоляла помочь. Боль была нестерпимой, схватки шли одна за одной, а малыши внутри нее шевелились с такой силой, что ей казалось, будто они лихорадочно ищут выход на свет божий, но никак не могут найти.
Бедная женщина уже почти теряла сознание, когда наконец оказалась в родовой палате. Тут же рожала еще одна женщина, и акушеры метались от одной роженицы к другой. Роды у обеих были сложные и краем уха Лиза уловила слова: «Не справится та, поздние роды, да еще такие тяжелые».
Но посочувствовать этой женщине у Лизы не было сил, она сама была на последнем издыхании, когда вдруг услышала пронзительный крик новорожденного: ее соседка наконец разрешилась, и весь медперсонал неожиданно бросился к ней, кто-то унес ребенка, а остальные, по-видимому, пытались привести в чувство бедную, измученную тяжелыми родами женщину, которая потеряла сознание.