Новая учебная неделя удивляла. Словно наступил некий период затишья и даже в отношении неминуемого, как казалось, расследования не происходило никаких сдвигов. До выходных я не видела Тиравьеля, не получала подозрительных взглядов и едких замечаний со стороны директора Кьесси и с сокурсниками прецедентов не возникало. Я специально наблюдала за близнецами на совместных занятиях, но они вели себя раскованно и свободно, никак не проявляя ко мне своего неприязненного отношения.
Друзьям об инциденте, произошедшем в хранилище, рассказала в тот же самый вечер, когда спустилась к ужину. Они были полностью солидарны с мнением Тиравьеля, с маленькой поправкой на то, что Дин и вовсе пришёл в бешенство, но чего-то другого я и не ожидала. Если бы кто-то попытался сотворить такое с кем-то из них, я бы тоже была непреклонна в своём мнении.
Когда наступили новые выходные, я спускалась в хранилище с неконтролируемой внутренней дрожью. Чёрт. Признаю мне страшно. До дрожи боюсь повторения тех событий…
Но страхи поутихли, потому что Тиравьель оказался на месте. И судя по всему, уходить сегодня он никуда не собирался. Признаться честно, я испытала по этому поводу смешанные чувства. Когда он сидел за своим столом мне было спокойно, но в то же время, я сожалела о том, что не смогу сегодня закончить работу мастера Лароу, как планировала ещё до нападения умертвия. Успокоила себя тем, что у меня в запасе остаётся ещё три выходных и углубилась в пространство между стеллажами в главном зале.
Это было странно, но сегодня мы обменивались лишь необходимыми вежливыми фразами, и даже обедать эльф отпустил меня в столовую. Я хотела спросить у него, куда запропастился мастер Лароу, но не стала. Что-то словно сдерживало меня от этого поступка.
На следующий день Тиравьель покинул меня только после обеда. Я снова осталась в одиночестве среди огромных стеллажей и была жутко обрадована, когда пришёл мастер Лароу. Он застал меня в дальнем конце архивов, где я уже завершала раскладывать свитки. Оставалось совсем немного.
— Ты почти закончила то, что не успел завершить я, — приблизившись, немного грустно сообщил он вместо приветствия.
Я смущённо улыбнулась, понимая, что могла разобраться с этим намного раньше, если бы не инцидент с умертвием.
— Мне понравилось, — говорю и знаю, что не забуду этих странных строк.
— Здесь собраны образцы одних из самых ценных носителей знаний, что были найдены в этом мире. Многие заплатили жизнями за хранение этих свитков.
Испытываю неподдельное недоумение.
— Но что тогда они делают здесь?
— Последние истинные носители древних наречий и любой посвящённый в их тайну истреблялся в этих землях. Их выжигали, как выжигают заразу. Так стоит ли удивляться тому, что их ценности теперь приравниваются к хламу?
— Но вы так не считаете, — заметила я.
— Просто я знаю, что ничего не проходит бесследно, — старец глубокомысленно поднял указательный палец вверх. — И если какая-то часть древних знаний сохранилась, это кому-то пригодится. Когда ты пришла сюда, я понял, что всегда был прав.
Меня охватил страх и трепет от ощущения того, что я прикасаюсь к величайшей тайне этого мира.
— Волей судьбы ты стала единственной, кто способен на понимание, — продолжил старый хранитель. — Я счастлив и ни о чём не жалею.
Мастер Лароу сильно переоценивал меня, потому что я сейчас как раз так и не понимала ничего. В моей голове роилось множество мыслей и вопросов. Кто такие истинные? О чём вообще говориться в этих странных записях?..
— Последние записи, — обронил он и я, склонив голову в вежливом полупоклоне, подняла с пола свитки, чтобы положить их на колени.
Взгляд зацепился на тёмное пятно на полу, и я невольно дотронулась до него рукой. Внезапно меня пронзило острое ощущение чужой боли, как случается всегда, когда я смотрю на свежие порезы.
— Кровь… — прошептала я, поднимая взгляд на Лароу.
Его губы дрогнули в печальной улыбке.
— Иногда объяснения только всё портят, дитя. Просто закончи мою работу. Это единственное, чего я хочу.
Рассеянно пробегаю по названиям свитков, которые держу на коленях. «Единство», «Последняя династия», «Слово истины», «Сказание о близнецах», «Обручённые ветром»…
С благоговением пробежала по открывающей мне тайны искусной вязи букв, обещая не бросать их надолго, и поставила на место. Сколько лет или веков назад прикасался к ним с таким же благоговением и любовью старый учёный?..
— Теперь я свободен. Благодарю тебя, владеющая истинным даром… — прошелестел голос, и силуэт Лароу просто растворился в воздухе.
Я застыла, испытывая крайнюю степень растерянности.
Призрак. Почему-то за всё время, я не испытывала страха по отношению к Лароу, как впрочем и особого желания поговорить о нём с Тиравьелем. Но знала бы я, чем всё это закончится…
Я так и не задала ему вопросов, которые отныне буду страшиться задавать кому-либо другому.
Одиноко поёжившись, двинулась по направлению в главный зал.
