Он меня смутил. И как ни странно тем, что был прав. Я хотела покупать удобную одежду и в выходные ходить в том, что действительно мне нравится, а не в единственном, что у меня имеется… Кроме того, скоро осень, а потом и зима. И не хотелось, бы прозябать в стенах Академии просто потому что выйти не в чем.
— Я согласна, мастер Тиравьель. — ответила я и заметила, как его лицо расслабилось, а в глазах показалось одобрение, тут же сменившееся насмешливой искрой.
— Зови меня, Тир и можно на «ты».
— Но… вы старше и вообще…
— Влада, я никогда в друзья не набиваюсь и если делаю такое предложение, то значит, хорошо его обдумал. Ты что-то имеешь против?
— Нет, — поспешила, заверить его я.
— Тогда помолчи лучше, коллега, а то у меня уже руки начинают чесаться от желания тебя выпороть за излишнюю стеснительность. Пойдём лучше чай пить.
Он протянул мне руку, приняв которую, я тут же оказалась в серебристом мареве, перенёсшим нас прямиком в столовую.
— Если честно, хотелось тебя пригласить в более уютное место, где делают вкуснейший в этом городе чай, но… боюсь, твои друзья мне этого не простят.
Я хихикнула, переводя взгляд с Хель на Дина. Вид у обоих был удивлённый, но я знала, что никого представлять не нужно. Они и без меня перезнакомились уже.
***
В город мы отправились уже после того, как получили свою первую стипендию. По кислому взгляду товарищей я поняла, что на это особо не разгуляешься и с покупками не спешила, решив приобрести себе тёплые вещи уже после того, как получу вторую стипендию и первую зарплату младшего хранителя.
Но день проходил великолепно и без особых трат. Город хоть и не являлся столицей, но впечатлял своей архитектурой и размерами. Всегда мечтала жить в таком.
Хель рассказала, что он был построен за несколько лет до начала войны и даже сохранил свидетельства былых времён. И я верила ей, своими глазами увидев статую Неразлучных, где витая надпись, ставшая для современных горожан не более чем узором, гласила «Единство». Также заметила надпись на гигантской арке из чёрного мрамора, находящейся перед главной площадью. Мягкий узор рун истинных сообщал миру о главных ценностях древнего народа — зове сердца и голосе крови. Напоминания о древней расе были всюду, что вызывало вполне закономерное удивление. За что их с таким рвением уничтожали? Не у кого спросить.
Близость тайны и смертельного запрета щекотала нервы, поднимая с души беспокойство, подобное ветру вздумавшему играть с бессвязными мыслями, словно с ворохом опавших листьев.
Вдруг я заметила, как тень волнения набегает на лицо дроу, идущей рядом со мной. Проницательный взгляд подруги часто встречался с моим задумчивым, ловя в глазах оттенки тех чувств, которые я испытывала. Никогда не умела лгать тем, кто мне доверяет, и учиться этому не хочется. Но к чести Хель нужно признать, что она прекрасно держит себя в руках.
Во время нашей прогулки, я тоже успеваю многое заметить и запомнить. Разговор заходит о зимних каникулах и выясняется, что не только я остаюсь в стенах академии. Родные Дина слишком далеко и он хотел бы, чтобы эта причина выглядела самой весомой. Хель говорит, что желает посвятить каникулы тренировкам и повторению пройденного материала, но кроется ли за этим что-то ещё, непонятно. По глазам вижу, что ей тоже есть о чём молчать. О том, что я на зимних каникулах буду помогать Тиравьелю в архивах, им уже прекрасно известно.
И мы такие разные, но едины в том, что не хотим утратить нить пока ещё хрупкой дружбы. Ведь каждый имеет право на скелетов в шкафу. Только вот почем-то собственные тайны видятся мне кровожадными умертвиями, готовыми порвать каждого, кто проявит неосторожность и подступится слишком близко.
Но главное, что не могло укрыться от глаз, это их взгляды, адресованные друг другу.
Не знаю, что произошло между дроу и оборотнем в моё отсутствие, но я почти физически ощущала витающее в воздухе тепло. Они красиво смотрелись рядом. Темноволосый и светлокожий Дин. Для тех, кто его не знает — он холодный, как северный ветер. И Хель с белыми тонкими косами и кожей, отливающей не бронзой, а тёмным золотом. Живая и подвижная, как пламя. Лишь золото, расплавленное в её карих глазах, и нечеловеческая желтизна его радужек, рассечённых вертикальными зрачками, перекликаются магическим зеркальным отражением.
***
К вечеру стало ветрено. И ветер, разгулявшийся на узких мощёных улочках, был злым и неласковым. Словно озлобленный пленник, разбивший ледяные оковы грядущей зимы. Затаивший обиду на весь белый свет. Желавший каждому живому существу испытать на своей шкуре безжизненные объятия снежного плена. Он касался прохожих, настойчиво напоминая о том, что эта осень будет короткой. Далеко на севере зима потягивается, большой снежной кошкой, выпуская ледяные когти и обнажая смертоносные иглы зубов.
Зябко поёжившись, я предложила вернуться в Академию. Да и ноги, даже несмотря на удобную мягкую обувь из оленьей кожи, ощутимо гудели. Хель спохватилась и бросила на меня извиняющийся взгляд. Оказалось, она забыла отправить весточку домой.
