— Мы помним, — спокойно отозвался Виарвейн. — Ты появилась незадолго до катастрофы и прошла по самой грани мира. Светом, зовущим за собой. И для кого-то этот зов оказался непреодолимым.
— В этом и заключается моя вина перед вами? — догадалась я, выдерживая пристальный взгляд.
— Да, — обронил Охотник. Он как будто хотел добавить что-то ещё, но будто в последний момент передумал.
— Зачем вы уничтожали ведьм? — спросила я прямо, чем заслужила удивлённый взгляд собеседника. — Те «милые» твари, которых вы держите в клетках, являлись с появлением сумерек и нападали на носительниц дара изначальной магии.
Мужчина вдруг понимающе хмыкнул и сказал:
— За ними охотились дикие создания, привлечённые их силой. Они обитают в пространстве между мирами и чутко реагируют на любые энергетические всплески. С той поры, как грань начала истончаться, им становилось всё легче и легче проникать в материальный мир. Раньше мы могли сдерживать их, но в последнее время это стало почти невозможным. Мир едва не погиб, когда его основные линии были окончательно перекрыты.
— Миры, — машинально поправила его я.
— Ты ошибаешься, девочка. Мир един. И даже место, где мы сейчас находимся, это тоже часть одного мира.
— Но Ра и Эно… — попыталась возразить я.
— Близнецы — две сущности одного мира, терпеливо пояснил Виарвейн. — Когда он разделился, сработал механизм самосохранения. Он выживал как два отдельных, но связанных между собой организма.
— Подождите… но почему это вообще произошло? Я помню, что миров изначально было два.
— Это не так. Мир был поделён надвое вследствие эксперимента, проведённого твоим народом. Не считаю, что в этом была насущная необходимость. Скорее, они сделали это из любопытства, чтобы посмотреть, что получится в итоге.
Я молча отвела взгляд. Сказанное Виарвейном было похоже на правду и отлично характеризовало представителей моей расы. Это любопытство, заставляло их путешествовать из мира в мир и совершать безумные опыты, не особо терзаясь вопросами касательно того, какие последствия это повлечёт. У всех открытий зачастую была обратная и довольно неприглядная сторона.
— Осознав, что совершили непоправимое, они решили сделать всё возможное, чтобы не позволить миру погибнуть. Так был создан Связующий. Но это было не так сложно, как найти для него Хранителя. Никто из истинных, как они себя называли, не годился для этой роли. И только спустя время кому-то пришло в голову изменить суть одного из своих… — он вдруг замолчал. — Хранитель — ты, и это всё о чём мне известно.
— Но откуда вы столько знаете? — выдавила я осипшим голосом.
— Это наш дом. И мой народ жил здесь задолго до явления истинных. Раскол мира повлёк за собой череду изменений, и чтобы уцелеть нам пришлось создать это место — город, являющийся последним островком прежнего мира, — терпеливо пояснил Охотник. — Не смотри, что жизнь здесь кажется невозможной. Мы сумели приспособиться к новым условиям и даже использовать их на благо.
— О чём вы? — осторожно уточнила я. То, как легко со мной делились информацией, всё ещё немного настораживало.
Только совсем упускать возможность узнать больше, я упускать не собиралась.
— Почти каждый из живущих здесь способен переходить в особое состояние, в котором может без вреда для себя перемещаться по грани мира и даже заглядывать за неё, — сообщил Виарвейн. — Чтобы научиться этому, нужно потратить годы на обучение, а затем выдержать главное испытание.
Внезапно перед глазами предстало одно из самых безрадостных моих воспоминаний — смерть Тира. И ведь убила его отнюдь не сумеречная тварь, а один из Охотников. Я видела это собственными глазами.
— Почти… — повторила я, вдруг озарённая жутким пониманием. — Но те, кто не прошёл испытание…
— Они больше не могут стать прежними — они перерождаются в новой форме и, обезумев, бродят там, среди голодных тварей в поисках силы. Однажды, это едва не произошло с моим сыном. Его не было слишком долго…
Взгляд Виарвейна потемнел ещё сильнее. Он будто смотрел не на меня, а в то далёкое прошлое, о котором говорил.
— Но его спасли? — спросила я в надеждой, прерывая затянувшееся молчание.
Губы собеседника дрогнули в грустной усмешке, и взгляд снова сфокусировался на мне.
— Спасли.
Я вздохнула. Тяжело было решиться на более подробные расспросы. Судя по тому, что как раз его сын и проводил меня сюда, оставалось лишь надеяться, что эта история закончилась исключительно благополучно. Волей-неволей я прониклась искренней симпатией к Виарвейну и его народу.
У меня просто нет другого выбора, как принять судьбу Хранителя и следить, чтобы ничего не произошло с Летящим. Хотя название Охотников правильнее — Связующий. Ведь живой корабль объединяет воедино то, что было некогда разделено.
И быть может, полагалось, что Хранитель должен действовать с кораблём как единое целое, чувствовать через него мир, о котором заботится. Возможно, работавшие над этим проектом, даже не задумывались о том, какие чувства испытывал бы сам Хранитель, исполняющий свою миссию…
