Вампиры выглядели удивлёнными и недоверчивыми. Они не могли понять, как я могла отказаться от справедливого возмездия, да ещё и добровольно. Это смотрелось забавно со стороны. Особенно с учётом того, что я тоже не могу понять, почему не испытываю к ним ненависти и неприязни. Разве что раздражение. Потому что неприятно, когда тебя вот так бесцеремонно куда-то уносят, пользуясь тем, что ты всего лишь слабая девушка.
Но окончательно выяснить отношения, нам было не суждено. Мрак обрушился с небес в темноту тесного переулка и, обретая форму жуткого оскалившего пасть чудовища, ринулся прямиком ко мне.
Тяжело быть обычной смертной девчонкой в этом суровом магическом мире. Словно намеренно мне и шага ступить не дают без напоминания о том, что я ничто и никто перед силами могущественными и неукротимыми.
Страшная оскаленная пасть клацает в каком-то миллиметре от моего лица, и чудовище сметается прочь смазанной тенью, в которую на миг обращается один из вампиров-близнецов.
Закипает страшная битва, где я только наблюдатель. Вампиры и огромный красноглазый волк. На спине его не то крылья, не то щупальца, которыми он пытается достать противников. Осыпается кирпичная крошка и осколками летит булыжник, всякий раз, когда зверь промахивается. Но кружат два Серебряных Ворона в своём смертельном танце, раскрыв крылья-клинки и на лицах их только холодная решимость.
Клинки вампиров серебряными росчерками разгоняют тьму, служа маяками, по которым я определяю, где каждый их них.
Порождение ночных кошмаров как будто крепнет с каждым мигом. Словно пьёт чудовище сгущающуюся кровь сумерек и всего лишь оттягивает момент для нанесения последнего удара.
В чём оказалась ошибка молодых воинов клана Серебряного Ворона, я не знаю. Не человеку наблюдать за такими стремительными битвами. Просто в один миг оба брата покачнулись, пробитые острыми шипами, увенчивающие жуткие крылья монстра и закричали единым криком, полным нечеловеческой боли.
Но как ни пытались они сорваться, ничего не выходило. А монстр лишь стряхнул их с гибких шипов, когда они затихли, и двинулся ко мне. И я знала, бежать поздно…
Я уже видела его клыки величиной с мужскую руку и алым огнём горящие глаза. Чувствовала опаляющее дыхание на своей коже… И прощалась с жизнью.
Больше некому спасти. Мои невольные защитники уже поплатились своими жизнями. Настал мой черёд…
Есть разное пламя. Рождённое чародейством смертоносное оружие. Неукротимый лесной пожар, жадный и беспощадный. Прирученный ведьмой огонёк, которой по сути своей огненный дух, ответивший хранительнице изначального знания. Робкое пламя свечи и пляшущий добрый огонь в очаге.
Но есть пламя небес, опаснее и коварнее которого нет на свете. Стремительными стрелами летит оно к земле и жалит так, чтобы не оставить и не малейшего шанса выжить.
Небесной молнией был тот, кто возник вдруг из мрака и обрушился на готового к последнему прыжку монстра. Не убил он его, но разъярил так, что чудовище позабыло обо мне, переключаясь на новую жертву. А воин отступал, уводя зверя от меня. Как и на вампирах, на нём был тёмный плащ, скрывающий и лицо и фигуру. Но яростно сверкающие клинки навели меня на мысль о том, что за сородичей решил вступиться старший из их рода. Более опытный и быстрый. Почему-то я даже не сомневалась, что он убьёт этого страшного зверя.
Голос сердца подсказывал мне это. Как и то, что нельзя бросать раненых сокурсников, иначе умрут. Пусть поёт сталь в руках воина-молнии и совсем ещё близко зверь, но я должна помочь…
Под близнецами растеклись большие лужи тёмной, практически чёрной, крови. Слишком много её они потеряли. Даже бледнее стали, хоть я и не знала, что такое вообще возможно. Некогда насмешливые, опасные, уязвлённые и оттого злые. Теперь они были беззащитными умирающими подростками, моими товарищами по Академии…
Я упала на колени между ними, не думая о том, что замараюсь, потому что чувствовала, как с каждой секундой утекает из них жизнь. Зашептала заветные слова, запрещая крови свободно вытекать из зияющих ран и затворяя их. Но этого мало. Я знала, что нужно для их спасения.
Знала, страшилась, но делала. Ибо промедление — смерть. И я достала из-за пояса атамэ и разрезала руки. Вот так. Прикоснулась своими ранами к холодным приоткрытым губам и замираю, позволяя своей крови свободно покидать тело.
Рядом ещё кипел бой, но это стало таким неважным, когда холодные пальцы ухватили мои руки, а в кожу вонзились острые клыки. Им мало моих ран и теперь я между ними как распятая. Падаю без сил, которые быстро уходят вместе с кровью, и закрываю глаза. Кидает в жар, а затем меня пробует на вкус мертвенный холод вечного небытия. Уже совсем не больно и не страшно. И осталось совсем чуть-чуть…
