Не знаю, как и почему, но вдруг вижу перед собой чёрные омуты глаз. Кому поклоняются здесь, когда просят о достойном посмертии? Я помню. Мы проходили это совсем недавно. Богу Смерти и Лунного Света Халлэ. Это его глаза чернее тьмы, потому что настолько темны, могут быть только дороги и перекрёстки, по которым так и не прошли души тех, чьи жизни были безжалостно прерваны. Дороги миров. Да, это Халлэ. Потому что это в его волосы вплетено серебро лунного света, как вечное напоминание о том, что смерть это не только тьма…
Считается, что для того, чтобы Халлэ определил, куда душе направиться дальше, достаточно мимолётного взгляда. Хмурится он при виде душ нечестивцев и отправляет их в очистительный огонь на срок, равный их злодеяниям. И печально улыбается, когда смотрит чистые души. Берёт он их в ладони и легонько дует, даровав крылья, чтобы смогли они выбрать путь и продолжить череду перерождений.
Моя душа же замерла, потому что кажется, будто целую вечность смотрит на меня божество.
— Халлэ? — спрашивают непослушные губы и голос мой едва слышен даже мне самой.
— Спи, — говорит бог, прикасаясь губами к моему лбу, укрывая покрывалом мрака.
Становится тепло и сил сопротивляться сну, больше нет. Только и успеваю подумать об одном. А что значит поцелуй Халлэ?
***
Пахнет душистыми лекарственными травами, вобравшими в себя весь жар полуденного летнего солнца. Пряный запах пропитавший воздух, обнимает тёплыми кольцами. Уютно и хорошо.
Я до сих пор до конца не понимаю, где нахожусь, но по телу разливается такое тепло и нега, что не очень и хочется знать. Приятно лежать с закрытыми глазами, чувствовать кожей чистые и нагретые простыни. Вдыхать чуть горьковатый травяной запах.
Слышать потрескивание огня в камине. И даже видеть сквозь закрытые веки красные всполохи.
— Влада.
Голос того, кто зовёт меня по имени, кажется знакомым. Только интонации непривычные. Чувствую лёгкое теплое дыхание на своей коже, прикосновение к своему лбу и открываю глаза. Передо мной не чёрные глаза Халлэ, а синие, как небо безоблачным осенним днём. Прекрасная и страшная сказка закончилась. Я всё-таки жива.
— Влада.
— Тир, — узнаю я, наконец этот голос. Но мои губы слушаются меня с трудом.
— Погоди.
Он отходит, чтобы снова появиться передо мной с чашкой чего-то горячего. Одна рука скользит под мои плечи, помогая приподняться. Запах трав становится более резким.
— Пей, — просит эльф.
Я послушно подчиняюсь, прикасаясь губами к чашке и в рот льётся горячая жидкость, вкуса которой сначала не чувствую, потом она становиться горькой, но оставляет сладкое послевкусие. Становится настолько жарко, что кажется, будто огонь разлился по венам.
— Умница, — хвалит меня мужчина и убирает чашку и руку, позволяя лечь обратно.
Мучительно пытаюсь понять, что произошло и почему я так слаба. Но мысль ускользает, не дав поймать себя за хвост.
— Спи, — снова говорят мне и чудятся чёрные бездонные очи бога с волосами, в которых затерялся лунный свет. И слышится его шёпот.
— Халлэ… Халлэ…
Но сон уносит меня в своих тёплых ветреных объятиях. И мне снится знакомое озеро. То самое, где закончился мой первый полёт на метле. Тогда я не обратила внимания на то, как здесь красиво. Как песчаный берег становится каменистым, где на влажной гальке лежит груда округлых валунов. Они тоже блестящие от ночной росы и словно нежатся под лунным светом.
На самом большом камне сидит паренёк приблизительно моего возраста. Рыжие волосы, в темноте кажущиеся красными, разметались по худым плечам и спине. В руках он рассеянно держит дудочку, а в глазах застыло выражение потерянности. Приблизившись, я понимаю, что он ещё и босиком. Заметив моё приближение, мальчишка вскидывает голову.
— Привет, ведьмочка, — говорит, улыбаясь как-то печально и неуверенно.
— Привет, — эхом откликаюсь я. — Тебе не холодно?
— Нет. Этот холод ничто.
Странный паренёк. Что-то в нём настораживает. И это его одиночество. Хочется остаться и в то же время убежать, как будто это ощущение нечеловеческой тоски заразно…
— Останься, — говорит он, без труда поняв о чём я думаю.
— Хотя бы ненадолго. Мне так одиноко здесь.
Что делает он в этом месте один и что потерял на берегу маленького озера?
— Почему ты не уйдёшь отсюда? — озвучила я вопрос.
— Куда бы ни ушёл, я буду один. А здесь… — он неопределенно махнул рукой, — мы любили бывать с сестрой. Она танцевала, а я играл.
— Что с ней теперь?
— Она очень больна, — его плечи бессильно поникли.
— Мне жаль.
— Не нужно сожалений. Тебе тоже нужно набираться сил, ведьмочка. Просто пообещай, что придёшь.
— Обещаю, — легко соглашаюсь я. Слово даётся мне просто, и я понимаю, что сон начинает развеиваться пряным запахом трав и тихим голосом. Кажется, кто-то поёт. Слишком тихо и слов не разобрать. Только это и не важно, мелодию слушает сердце.
Открыв глаза, я приподнимаюсь. От слабости чувствую лёгкое головокружение, но не более. Я достаточно окрепла, чтобы встать…
