Потом выяснилось, что и Звездоликому бандиты могут быть очень даже полезны. Главное — найти балланс различных общественных сил. В этом состоит искусство мудрого управления. Получалось, что править Джизентаром куда проще, имея под боком этих кровожадных диких хищников. Хотя бы потому, что кланы составляли противовес силам сопротивления, «Союзу Правдивых». Да и в народном сознании нетрудно было отождествить одних с другими и вызвать к ним одинаковую ненависть. Кроме того, держать в руках «сельву» — это сплошная головная боль, отвлечение сил и средств, которые нужны диктатору для другого. Необузданные стада оборванцев и бродяг из «сельвы» куда сподручнее пасти с помощью диких псов. Кунану удавалось манипулировать всеми этими силами. Он был мастером противовесов. Он умело ограничивал рамки деятельности кланов, направлял их в нужное русло.
Причина, почему Звездоликий не отправил к праотцам своего старого друга Стинкольна, была загадочна. Уж кто-кто, а старые друзья диктатора были несчастными людьми и на этом свете не заживались. Совсем их, бедолаг, не осталось. Вот только Стинкольн ещё коптил небо. Одни считали, что благодаря своей неуловимости. Другие — по причине каких-то тёмных связей с Кунаном. А ещё ходила легенда, что диктатору предрекли — его успех и жизнь Стинкольна есть вещи мистически взаимосвязанные и взаимообусловленные. Если «Слуга Буйволов» погибнет по милости диктатора, нить оборвётся. Свой же успех Звездоликий берег, относился к нему с почтением.
— На этот раз пришлось наступить старому приятелю на больную мозоль, — произнёс Стинкольн.
— Не боитесь, — осведомился Степан, — что перепадёт от друга?
— Нет, — Синкольн приветливо улыбнулся. — На меня он не подумает. Решит, что это проделка дурковатого Комсуса рен Таго.
— Ну а вам-то мы зачем? — устало осведомился Лаврушин, уже привыкший к тому, что их скромные персоны пользуются повышенным спросом.
— Вы хотите это знать?
— Ещё как.
— То, что я говорю вам, не выйдет из этих стен. Узнай о нашем разговоре Кунан — мне конец. Когда я расскажу вам всё, любая, даже слабая попытка выйти из игры, будет расценена как дезертирство. Ясно?
— Куда яснее, — проворчал Степан.
— Конечно, я не слуга, а король. У меня есть королевство. За мной — сила. Но кроме меня есть ещё короли. Пусть послабее, но всё-таки короли. Они могут объединиться, и тогда будут сильнее меня. А если их объединю я?
— То станете сильнее многократно, — кивнул Лаврушин.
— У моего друга Звездоликого не всё так гладко, как он хочет представить. И поход всех королей ночи, их согласованный мощный удар может выбить его из седла.
В глазах Стинкольна сейчас горела ненависть. Лютая, застарелая, не знавшая выхода долгие годы ненависть. Так можно ненавидеть только друга, который стал врагом и достиг того, о чём ты не можешь даже мечтать. Желание сместить диктатора у него было таким же всепоглощающим, как у Кунана мечта отомстить Содружеству. И таким же бесполезным. Подними Стинкольн хоть всех бандитов планеты, Звездоликий ему не по зубам.
«Умеют же они искренне ненавидеть», — подумал Лаврушин, вспоминая выражение на лице диктатора, когда тот говорил о Тании.
— Выбивайте, мы не против, — пожал плечами Степан.
— Для этого мне нужны вы.
— Зачем?
— У Кунана есть архив, где забита вся информация о «королях». А мне её так не хватает. Имея её, я приберу к рукам всех недругов, они станут слугами. У меня будет империя. Мощная. Непобедимая империя. И тогда ни один Звездоликий мне не страшен.
— Пожалуйста, мы не против, — произнёс Лаврушин.
— В архиве очень сложная система электронной защиты. Охрану мы можем взять на себя, но вывести из строя электронику не в состоянии. Вы, танинане, можете создавать вокруг себя биополя, парализующие электронные системы.
— Что? — Лаврушин изумлённо уставился на него.
— Не скромничайте, — бандит посмотрел на вовсе не горящие воодушевлением лица землян. — Вы сделаете это. Если хотите жить.
Степан хотел что-то возразить, но Лаврушин предостерегающе стиснул его руку.
— Через три дня в это же время я приду сюда. Постарайтесь быть готовыми. Мы идём на большое дело.
— Постараемся, — кивнул Лаврушин.
У выхода мафиози обернулся и произнёс сурово:
— Предупреждаю — двери блокированы. Если вам всё-таки удастся их открыть, у моих ребят приказ — стрелять без предупреждения.
— Мило.
— Они умеют стрелять. У вас не будет шансов.
— Мы верим, — кивнул Лаврушин, ставший в последнее время специалистом по шансам.
Дверь закрылась.
— Везёт нам на радушных хозяев, — пробормотал Степан.
— Уж куда больше.
— Один жабе скормить мечтает. Другой — «стреляем без предупреждения».
Лаврушин задумчиво начал скрести пальцем пластиковую обивку кресла. Потом заявил:
— Боюсь, мы не сможем выполнить его просьбу.
— Да что ты говоришь! — хмыкнул Степан. — Если честно, я знаю один безукоризненный способ выводить из строя электронику.
— Какой? — заинтересовался Лаврушин.
— С кувалдой в руках.
