— Заслужил, — нехотя согласился Строн.
— А было это непросто. Очень непросто. Только у меня есть редакция «Книги седьмого взмаха Дзу» в исполнении святого Домига.
— Что? — встрепенулся Лаврушин.
— Знаешь, склизняк, о чём речь. Книга считалась утерянной. У диктатора нет. У Тании нет. А у меня есть. В единственном экземпляре.
— Хорошо иметь семейную библиотеку, — сказал Строн.
— Опять ты прав. Семейная реликвия. Когда вокруг этих книг началась суета, я немало времени провёл над пожелтевшими страницами и за компьютером. И нашёл алгоритм. Ты же знаешь, что мои успехи в математике и логике учителя всегда приводили в пример.
— Знаю, — кивнул Строн.
— Так я нашёл путь к этой вонючей пещере. Где-то тут хранится «ключ» к «Сокровищнице Дзу». Мне он недоступен. Я знал, что рано или поздно вы придёте сюда. За «ключом». Мне нужно было только терпение. А терпения мне не занимать.
— Ты само с совершенство, — объявил Строн.
— Что-то вроде. Два дня я ждал. И знаешь, Строн, я предполагал, что вы будете с этим болваном Берлом рен Картом. Я знал, что кто-то из верхушки службы Спокойствия работает на «Союз».
Крос любовался собой. Это была минута его торжества. Он хотел насладиться ей, испить её с наибольшим удовольствием. Но дело было не только в этом.
— Крос, — произнёс Лаврушин, — а почему вы без стаи? «Тигры» редко охотятся в одиночку.
— Вот мы и подошли к самому главному. Вы, вижу, держите меня за полоумного. Хотя поводов я не давал. Добыть силу Дзу и отдать её сумасшедшему Кунану? Такое возможно? Я найду «сокровищу» применение получше.
Лаврушину всё стало ясно. Крос хочет заполучить оружие, расправиться со своим шефом и самому встать во главе многострадального Джизентара.
— Думаете, я вас убью, таниане? Или отдам Кунану?
— Устали уже думать, — буркнул Степан.
— Я вам подарю жизнь. А вместе с ней всё, что пожелаете. Я даже дам вам процент акций в этом необычайно выгодном предприятии.
— Мило, — хмыкнул Строн.
— Я дам вам всё. За «ключ» к «Сокровищу»… Я рано или поздно получу «ключ» сам. Он здесь. До него рукой подать. Надо просто приложить усилия. И иметь время. Вот только времени у меня маловато.
Лаврушин лихорадочно прикидывал варианты. Можно отвергнуть предложение и героически погибнуть. Можно ввязаться в рукопашную — с тем же результатом. Можно пойти у него на поводу, взять «ключ». Всё равно Крос самостоятельно в хранилище не попадёт. Даже если попадёт, распорядиться им не сможет. Там всё только для грандаггоров. И обладателей уникального биокода.
Значит, есть шанс проникнуть в хранилище с Кросом, а там нажать на кнопку самоуничтожения — и опять-таки погибнуть сугубо героически. Только вряд ли Крос даст добраться до этой кнопки. Он шага не сделает, пока не обставит всё надёжно, непоколебимо.
— Ваше решение? — лицо Кроса в жёлтом свете выглядело зловещим ликом восставшего с тёмной стороны демона. — Даю две минуты. После этого перехожу к действиям. И гарантирую — легко вы не умрёте.
Крос сдержит слово. Через две минуты он примется за работу… Нет, уже через минуту. Тупик, опять тупик. Лаврушин так привык в последние дни упираться в тупики, что уже не представлял себе другой жизни. Но в тех тупиках оказывались дверцы. А в этом?
По подземелью пронёсся знакомый шелест. Лаврушин понял, что загадочная напасть продолжает преследовать его.
Жёлтое свечение стен стало сильнее. В центре зала возникло сияние. Лаврушин с ужасом увидел, что его руки и тело становятся прозрачными, и вот уже как на экране томографа видны сосуды, сердце, гонящее кровь. Голову сдавило как тисками, послышалось жужжание, как будто внутрь черепа кто-то поместил комара.
А потом появилась опять фигура незнакомца. Угольный Человек! Он отделился от одной стены. Но вдруг приостановился, и будто посмотрел на людей. И двинулся дальше.
Строн прыгнул вперёд. Взмахнул ногой. Выбитый из руки противника пистолет полетел в пропасть. В следующий миг Строн от встречного удара вскрикнул, отлетел на три метра и размазался по стене.
Между тем стены светились всё сильнее. Стало совсем светло. Потом сиянье начало краснеть, и теперь было оранжевое. Оно мерцало всё быстрее, будто в такт колотящимся в груди сердцам.
Строн оттолкнулся от стены. И двинулся к противнику.
Они закрутились друг вокруг друга. Движения их были плавными, кошачьими. Спор давних врагов решался в эту минуту.
— Строн, жалкий рыжий дурак, — шипяще произнёс Крос. — Тебе это не поможет.
— Скоро увидим, — Строн отошёл на два шага, почувствовав в движениях противника угрозу.
— Ты ни разу не одолел меня на соревнованиях по смерть-бою. Что изменилось? Ты стал моложе и ловчее?
— Не беспокойся за меня.
Их движения чем-то напоминали танец бойцов кунг-фу. Замысловатые траектории, точная выверенность каждого вздоха, расслабленность, готовая перейти в сокрушительный напор. Даже Лаврушин, ни чёрта не понимавший в единоборствах, заметил — бьются противники достойные.
Строн первым сделал выпад. Он стал разящей молнией… И распластался на земле. Крос — целый и невредимый — навис над ним. Ему оставалось немного — добить противника.
