— Почему вы помогаете нам, если это запрещено, — спросил Лаврушин.
Типинус интересовал его всё больше и больше. Отшельник меньше всего напоминал религиозного фанатика. И в нём горел огонь, ничего общего не имеющий с обжигающим пламенем религиозной одержимости. Но не это главное. Главное — связь, установившаяся между землянином и Хранителем лабиринта. Что она из себя представляет? Откуда? Лаврушину казалось, что, ответив на этот вопрос, он найдёт ответ на многие другие вопросы.
— Кунан — сын Великого Змея, — сказал Типинус.
— Строн уже предлагал такую версию, — улыбнулся Лаврушин.
— Он — дитя ночи. Он пришёл из тьмы. Он уйдёт во тьму. На одной земле нет места ему и добродетели. Кунан не должен получить «Сокровище Дзу». Иначе мир потонет в крови.
Лаврушин вздрогнул. Интересно, кто сказал о складе грандаггоров Типинусу? Наверное, тот же Строн, когда уламывал на этот поход. А если нет? Лаврушину показалось, что старик знает куда больше, чем его приятели из «Союза».
Передохнув, путешественники углубились дальше в лабиринт.
Типинус замер у очередного коридора, стены которого были не из камней и кирпича, а из зеленоватого стеклянистого вещества.
— Я сделал своё дело, — сообщил он.
— А, — Лаврушин растерянно огляделся. Он себе несколько не так представлял цель путешествия.
— Мы перед главным Лабиринтом, — Отшельник положил ему руку на плечо. — Теперь веди ты.
Лаврушин коснулся зеленоватой стены — она была как новенькая. Какими свойствами должен обладать материал, которому ничего не сделалось за семьдесят тысяч годков!
Он отдёрнул руку, почувствовав, как по телу поползли мурашки. Поверхность была будто под слабым электрическим током. В глубине сознания заворочался мягкий комок. С новой силой посыпались какие-то картины, зазвучали отголоски звуков. Они складывались в единую светозвуковую симфонию. Приходило ПОНИМАНИЕ.
Лаврушин теперь и знал, что Типинус сделал всё, что мог. Дальше вести должен он, землянин с кровью строителей Лабиринта.
— Пошли, — властно произнёс Лаврушин, распрямляя плечи. Он наполнился уверенностью. Он знал, что до цели близко. Теперь его не остановит ничто!
— Дела-а, — протянул Степан, глядя на волшебным образом изменившегося друга.
Менее запутанным Лабиринт не стал. Скорее наоборот. Теперь он напоминал плод воображения ненормального строителя, задавшегося целью сделать предельно изощрённую головоломку, чтобы попавший сюда забыл о возвращении и тихо-мирно издох бы с голодухи.
Эти подземелья явно были сотворены не лопатой и кайлом. Их создала очень высокоразвитая цивилизация. Залы были причудливой, сумасшедшей формы. Пропасти с гладкими стеклянными стенами рушились вниз. Перекинутые через них ажурные мостики по всем законом науки о сопротивлении материалов должны были давно провалиться, ибо этого самого сопротивления силе тяжести они оказать никак не могли, но Лаврушину казалось, что они без труда выдержат проход танковой колонны. Нередко по стенам шли иероглифы канувшего в века, но всё ещё опасного, пытающегося из преисподней протянуть смертельные щупальца Грандаггора.
Сперва Лаврушин двигался по Лабиринту не слишком уверенно. Но с каждым шагом ему становилось всё легче. И вскоре он уже не замирал у каждого разветвления, а точно знал, куда идти. Вместе со знанием приходила лёгкость освобождения от тревог и сомнений. Он ощущал свою силу. Он знал, чего стоит кровь грандаггоров.
Постепенно процессия приближалась к цели. Лаврушин остановился и перевёл дух.
— Не заблудился случаем? — участливо спросил Степан.
— Первый поворот — направо. Второй налево. И…
— И? — напряжённо произнёс Строн.
— И ключ к Сокровищу Дзу наш!
Строн вдруг нервно потёр руки, и вздохнул. Его железная выдержка, оказывается, имела предел.
Лаврушин простоял минуту, а потом улыбнулся:
— Ну что, братцы. А теперь я говорю любимое строновское — вперёд!
Пройден первый поворот. Лаврушин ощущал себя как мальчишка перед первым свиданием. Сейчас должно случиться чудо.
У второго поворота к свету фонарей прибавился жёлтый свет. До последнего изгиба туннеля — десять шагов… Пять… Всё, финишная прямая. Ленточка. Крики радости, восторженные аплодисменты — до них совсем близко.
Лаврушин шёл первым. Он мысленно приник к тому НЕЧТО, что влекло его вперёд. Поэтому и навернулся…
Нет, не навернулся. Чуть-чуть не навернулся. Ещё шаг — и он полетел бы в пропасть, разверзшуюся за поворотом.
Он дёрнулся назад, и шедший за ним Строн подхватил его, не давая упасть.
— Осторожно, — сказал Строн.
— Всё под контролем, — вырвалась у Лаврушина слышанная незнамо за сколько светолет и неизвестно когда идиотская фраза.
Теперь до цели можно было доплюнуть, если, конечно, хорошо плюёшься. Вон она, ровная площадка, её матовая поверхность отражала свет фонарей. Стены там светились жёлтым светом, который неторопливо мерцал не один десяток тысяч лет и теперь бросал болезненные блики на лица людей.
— И чего? — спросил Степан.
— Там ключ, — сказал Лаврушин. — Мы дошли.
— Верно. Теперь можно и обратно. Нам туда не попасть.
