Взгляд непроизвольно поднялся к реям «Жемчужины». Паруса грот-мачты постепенно подползали вверх, повинуясь отлаженным движениям команды. Фок-мачта подобно засохшему дереву рассекала голыми реями пушистый туман. А впереди, словно яблоко, нанизанное на бушприт фрегата, вырисовывалась пирамида приближающегося острова. «Чёрная Жемчужина» быстро сбавила ход, подкрадываясь к опасным водам. «Призрачный Странник», следуя примеру «спутницы», тоже убрал почти все паруса. Над вершиной горы, венчавшей остров Саба, висели курчавые облака. Поднимавшееся из-за горизонта солнце окрашивало их в огненно-персиковые цвета. Туман медленно таял, с морских просторов спадала сонная пелена.
Капитан Джек Воробей стоял впереди штурвала, разложив на тумбе карту. Достав подзорную трубу, кэп пристально оглядел приближающийся кусочек земли, а затем вновь сверился со схемой. «Жемчужина» двигалась вдоль побережья, постепенно приближаясь к острову. С бака зрелище выглядело воистину грандиозным. На нас надвигалась пылающая солнцем стена. Стена, оскалившаяся серокаменными клыками, ощетинившаяся свисающими корнями деревьев. Зелёные хребты словно пальцы мистического чудовища впились в обрывистые берега, у подножья которых в бессильном гневе кипели морские волны. Чем дальше корабль двигался на юг, тем неприступнее казалась суша. Команда с настороженностью рассматривала природный бастион, с опаской поглядывая на поблескивающие у самого берега зубья скал. Джек, в очередной раз взявший в руки подзорную трубу, расцвел довольной улыбкой. В нескольких милях впереди из чёрных скал выдавался треугольный силуэт каменного латинского паруса, вздутого ветром. Тут же я заметила пленённого голландца. Чрезвычайно напряжённый он, словно статуя, замер у правого фальшборта. Цепкий взгляд отвыкших от солнечного света глаз в болезненном прищуре блуждал то меж пиратов, то среди береговых пещер. Мне была понятна его обеспокоенность, но я искренне надеялась, что Джекки сдержит слово… которого не давал. По крайней мере, путы на руках Эйландера уже отсутствовали.
Я слегка улыбнулась, вполне довольная тем, что справилась с возложенной миссией. Конечно, корабли могли достичь острова и без помощи голландца, навыков навигации обоих капитанов вполне бы хватило. Задушевные разговоры в карцере были лишь началом, переходным мостом над пропастью ненависти и желанием мистера Кунрада выбить из каждого на этом борту пиратский дух. Главные надежды были на то, что именно он согласится быть провожатым в суровый мир обособленной общины. Никто не знал, что встретит нас на суше, а неразговорчивость пленника позволяла лишь строить догадки. Хоть я и словом не обмолвилась о его роли, во время ночного разговора Эйландер тщательно умолчал о самом острове, словно догадавшись о своей крайней полезности. Я настаивать не стала. Теперь же, когда до земли обетованной было рукой подать, мне стоило продолжить играть роль парламентёра.
— Приятно видеть вас здесь, — негромко и отчасти бесстрастно поприветствовала я, приближаясь со спины. Голландец лишь слегка повернул голову. Простояв в молчании около минуты, я заговорила: — Ваши слова вчера позволили сделать определённые выводы касательно этого места. Однако надо признать, реальность краше фантазий. — Эйландер шумно сопел и упорно не хотел заводить разговор. — Хм, вы недружелюбно настроены, — заметила я, безмятежным взглядом блуждая по лесистым хребтам, — хотя я сдержала слово.
— Ещё нет, — кратко отозвался пленник.
— Как посмотреть, — пожала я плечами. — Вы сменили затхлый сырой карцер на свежесть верхней палубы, а ваши руки не стягивают путы. По мне, вполне однозначный шаг.
Вместо ответа моряк обернулся к кэпу, а после бросил взгляд на оголённые реи грот-мачты. В светлых глазах читалась непонятная мне взбудораженность. Настороженность, беспокойство, страх — да, но не подобная взволнованность. Он словно бы ждал чего-то.
— В чем дело? — В душу закрадывалось волнение. Что-то не так. Безусловно, впереди ждёт не самый простой день, но в гнетущем чувстве, поселившемся в груди, было что-то иное, затрагивающее тревожные струны на уровне интуиции.
— Я просто жду, — с безумным блеском в глазах прозвучал отрешённо-спокойный ответ.
Я так и не успела спросить: «Чего?». Слова застряли в горле под обезумевший крик марсового: «Скалы! Право по борту!». В голосе звучал неподдельный ужас — отзвук неминуемого. Все, кто был на квартердеке, в едином порыве бросились к правому фальшборту. В мозгу лихорадочно забилась единственная мысль: «Невозможно!». В следующий миг Джек рванул штурвал, отчего руль заскрипел, по кораблю прошлось эхо, и парусник дал резкий крен на левый борт. Матросы с трудом устояли на ногах, меня же буквально пришпилило к фальшборту: я в панике вцепилась в планшир, чтобы не плюхнуться за борт. Пираты застыли у борта, выпученными глазами впиваясь в нос корабля.
— Лево! Лево руля! — завопил боцман, едва ли не свесившийся с полубака.
