— К-к-капитан, — зубы оскалились в кривой улыбке, — Смолл? — Пожилой отставной офицер приветливо кивнул головой, заложив руки за спину. Гладко выбритый, выспавшийся, без единой пылинки на одежде он будто бы едва сошел с порога собственного особняка. — Вот так встреча! — Я постепенно засеменила назад. — Вы? На Тортуге?
За спиной зашуршали шаги: двое в штатском с солдатской выправкой. Я сверкнула нервной улыбкой. Меня заманили в ловушку, в очень неудобную ловушку. Пустырь, где из свидетелей лишь имена на могильных камнях, глухие стены домов и два проулка, путь в один из которых уже отрезан. Второй просвет между домами был чуть позади Смолла. Наши взгляды на мгновение пересеклись, и я тут же рванула с места. До конца проулка оставалось каких-то пару ярдов! Но «свет в конце тоннеля» угас, едва из-за угла появились ещё трое «слуг короля». На пустыре никто и с места не двинулся. Я попятилась назад, отступая перед решительной солдатской троицей. Они гнали меня обратно, красноречиво держась за ружья.
— Не думайте, что я так легко сдамся! — Я метнула в Смолла горящий злостью взгляд под звон покидающей ножны шпаги.
Солдаты окружили плотным кольцом и ждали приказаний. Ветер принес сильный аромат протухшего мяса, значит, поблизости таверна или какая-то забегаловка — шанс привлечь внимание.
— Вы не в том положении… — как всегда миролюбиво начал Уильям Смолл. Я метнулась к нему, рассекая клинком воздух. Шпага звякнула о солдатское ружье, штык резанул ладонь, и оружие вылетело из руки. Солдат отшвырнул шпагу в траву. Я схватилась за кортик; в следующий миг затылок сотрясло ударом, и я в который раз за сутки безвольно рухнула в ноги нападающим. В глазах медленно темнело, голоса сливались в единый гул, а от тела не поступало никаких позывных. «Помогите…» — прошептала я одними губами. Сознание подняло белый флаг, разум канул во тьму.
Из горла вырвался сдавленный хриплый кашель. В закрытые веки бил яркий свет, открывать глаза не хотелось. Мне казалось, что я умерла и переродилась — в награду за неизвестные грехи — в кузнечный верстак, а голова превратилась в наковальню.
— Что вы за изверги такие? — слипшимися губами заговорила я в неизведанную пустоту. — Зачем бить по голове, идиоты чертовы… Почему не хлороформ? А потом давление, гематомы, застой крови… Вас бы так…
В ответ на это кто-то шумно вдохнул с легким присвистом, гулко отозвалась доска под подошвой. Я приоткрыла веки и тут же об этом пожалела — посттравматическая мигрень отказывалась принимать дневной свет. Я перевернулась на бок, спиной к источнику люменов; в голове запустилась центрифуга. Замутило. Рука соскользнула с края койки, подталкивая к искушению облегчить полупустой желудок. Я закрыла ладонями лицо и поочередно открыла глаза, а затем раздвинула пальцы. Хоть уши заполнял давящий гул, обоняние улавливало лишь запах запекшейся в носу крови, окружение не вызвало большого удивления. Каюта неизвестного капитана неизвестного судна, обставленная по-военному сдержанно — мутить теперь будет не только от удара, но и от качки. Медленно ползущий взгляд наткнулся на фигуру Смолла. Офицер молчал. Я заторможено моргала, молясь, чтобы от ударов сердца не лопнула голова. Остальное было неинтересно.
— Приношу свои извинения за… — он поднялся, — предоставленные неудобства. В прошлый раз наше общение не заладилось…
— И вы решили радикально сменить его манеру? — прогундосила я.
— Возможно, это было излишне, и мистер Молрой поспешил, однако, надо признать, вы весьма однозначно отказались идти добровольно.
— Вы весьма однозначно дали понять, что это не прогулка за мороженым. — По лицу капитана скользнула тень непонимания, губы слегка поджались. — Что дальше? Повезете в Нассау на суд и казнь, хм?
Смолл заложил руки за спину и сделал пару шагов ко мне. Его глаза окрасились оттенками проникновенной, но искусственной искренности.
— Я надеялся, мисс Диана, наладить диалог между нами, прийти к пониманию, что будет нам всем на пользу.
Придерживаясь за голову рукой, я приняла сидячее положение. Тьма рассеивалась постепенно, словно с экрана перед глазами расползались тысячи микроскопических букашек.
— П-простите, может, я чего-то не понимаю? Заманивание в ловушку и грубое похищение средь бела дня всё ещё в рамках налаживания диалогов? — Смолл собрался ответить, но я перебила: — Вам не диалог нужен, а сведения. Значит, это только начало. А потом… Пытки, да?
Сэр Уильям усмехнулся и взял паузу, наполняя высокий бокал водой.
— Нет, мисс… — Он протянул его мне. — Простите, вы всё ещё не назвали своей фамилии.
— Уитлокк, — ехидно выдохнула я в бокал. Пожалуй, за ещё одну порцию прохладительной жидкости можно было потерпеть занудные речи. Мужчина сдержал усмешку и лишь многозначительно кивнул.
