— Мисс Диана, я понимаю, у вас есть основания для скептического настроя, есть основания воспринимать мои слова в штыки, но, поверьте, в ваших интересах прислушаться ко мне. — Я картинно закатила глаза. — Буду с вами откровенен, я здесь не для того, чтобы охотиться за вами или вашими… спутниками. По крайней мере, сейчас. Многие годы я жил спокойной жизнью, похоронив все мысли об искушении, но явились вы и разворошили то, что я смиренно отверг. Вы напомнили мне кое о чем… Конечно, в первую очередь, меня самого, некогда так же бесконечно алчущего сокровища. Но кроме этого, о некоторых… обязательствах, которые — в силу, не знаю уж, малодушия или вероломности, — но я не смог исполнить.
— Так-так, — я театрально подняла руки, — погодите секундочку, сэр Смолл. — Он уставился на меня весьма ошарашенным взглядом человека, не привыкшего, чтобы его перебивали. Особенно женщины. Особенно пиратки. — Я тоже буду с вами откровенна: меня утомляет ваше двуличие. — Лицо собеседника осталось непроницаемым. — Знаете, я полагаю, человеческим поступкам есть одна из двух причин: мы делаем что-то либо ради кого-то, либо из-за кого-то. Я уже говорила, этот ваш «эфир власти» мне не нужен, но ради друзей я готова рыскать в его поисках, словно бы на кону моя жизнь. А вот вы… Помню, в темнице в Нассау вы обмолвились про неоплаченный долг. Всё из-за этого, верно? Из-за Арлин? — Надо мной по-прежнему нависала статуя Уильяма Смолла, но за недвижными зрачками в приступе ярости метался уязвлённый человек. — Вам не даёт уснуть и, как вы говорите, смириться отнюдь не жажда соревнования, обладания камнем, а банальная совесть. Невыплаченный долг. Ваш брат, к его чести, не врал себе, что одержим, что тратит жизнь, что потерял всё во имя ничего, он принял это. А вы лишь погрузились в видимость принятия поражения, продолжили подчиняться правилам и попытались забыть о предательстве. Со временем голос совести затих, но тут, так некстати, явились мы, напомнив о вашем преступлении, в первую очередь, перед самим собой. Именно эта агония не даёт вам покоя. Именно поэтому вы вернулись к поискам того, в существование чего так упорно не верили. Или пытались не верить, ибо так легче. И вот вы снова в игре, вам надоели правила, и вы хотите сжульничать, подглядев у других игроков, обогнать их… Поэтому я здесь. Скажите, если я не права.
Экс-капитан всё это время смотрел куда-то сквозь меня, а после отвечать не торопился. Я опорожнила остатки воды и принялась вертеть бокал перед носом, разглядывая, как в нем расплывается мебель. Смолл отвернулся, нарочито аккуратно поставил графин на столик и затем тяжело опустился на массивный стул.
— Откуда вы узнали? — бесстрастно прозвучал его голос.
— От вашего мёртвого брата, — в тон ему отозвалась я, не сводя глаз со стекла.
Сэр Уильям подавился грустной усмешкой.
— И даже после смерти… — неопределённо пробурчал он под нос. — Что ж, — внутренние демоны пожилого офицера вновь нацепили узду, — в проницательности вам не откажешь, мисс. Тем не менее, каковыми бы ни были мои мотивы, цель нашей встречи осталась неизменной.
Я выглянула из-за бокала.
— Вы не поняли, что я ничего, абсолютно, совершенно, ни капельки не скажу? Что бы вы ни делали.
— Мисс Диана, — с улыбкой вздохнул Смолл, — вы в силу своей молодости и горячности склонны полагать, что все кругом так же нетерпеливы и готовы пытать и шантажировать любого, кто обладает хоть крупицей ценного знания. — В реплике слышался неприкрытый и укоризненный намёк на события в особняке в Нассау; игнорировать его без малейшего зазрения совести было даже приятно. — Терпение — одна из величайших человеческих черт. Я хочу переубедить вас, склонить на свою сторону, но — добровольно. Я докажу, и, уверен, вы поймете и примете иную точку зрения.
— Иную? Вашу. Наладить диалог, склонить, переубедить, доказать… Простите, сэр, но с какой стати вы полагаете, что я в принципе буду вас слушать и слышать?
В глазах собеседника метнулось нечто — настораживающее, даже больше пугающее, словно блеснувший огонек маяка, неверный, заманивающий на подводные скалы.
— Смерть, мисс Диана. С ней встретиться не так много желающих. Вы не представляете, что ищете и к чему приведут вас поиски.
Я уж было собиралась закатывать глаза, раз старый моряк завел опять свою шарманку, но глас любопытства и некий трезвый участок мозга красноречиво намекнули, что не всякую информацию стоит списывать со счетов.
— А вы, значит, знаете? — Смолл промолчал. — Хорошо… Как насчет бартера? Сведения в обмен на сведения: вы делитесь знаниями о камне, я — о том, как к нему добраться.
Уильям Смолл поднялся, расслабляя каменное лицо улыбкой.
— Видите, договориться не так сложно. Есть ве… — Собеседника прервал несдержанный стук в дверь. Смолл едва успел обернуться, а в каюту уже шагнул высокий сложенный офицер со вздернутым носом и режущим взглядом. — Я приказал не беспокоить. — Холодный гнев окрасил слова сэра Уильяма.
— Простите, сэр, дело… весьма срочное. К вам посетитель. — Офицер протянул маленький листочек.
