Не успела с глаз сойти муть, как кэп хватанул меня за руку, утягивая под воду. Раздались гулкие хлопки, что-то плюхнулось неподалеку. Я вынырнула за новой порцией воздуха. Сил практически не осталось. Джекки мельтешил руками, но периодически приходилось вытаскивать его на поверхность, уязвляя пиратское самолюбие. Едва наши головы вновь показались над водой, хлопки — теперь уже излишне громкие — повторились. Корабль ушел не так уж и далеко, даже удалось разглядеть длинное название на корме — «Бонавентура»; с палубы по нам открыли пальбу, как в тире.
«Трусливые твари!» — мысленно заорала я; вырваться крику из горла мешали бьющие в лицо волны. Пули зарывались в море в паре ярдов от нас. Но тут к борту подлетела разгневанная фигура Уильяма Смолла, и ружья поочередно убрались с огневых позиций.
— Туда, — булькнул Джек, отплевываясь; взгляд указал на отмель.
Я бросила прощальный взор на корму «Бонавентуры»; корабль удалялся, не сбавляя ход. Нам повезло, что мелководье оказалось в такой спасительной близости, и море там едва ли доставало до колена. Горло болело от соли, но я нервно посмеивалась вперемешку с фырканьем и кашлем. Страх умудриться помереть уже в который раз за последнюю неделю отступил, когда носки сапог коснулись песчаного дна, и, что главное, дышалось при этом свободно.
Джеку пришлось несладко. Мокрый и злой он упал на колени на дно отмели и протяжённое время отхаркивался от разъедающей лёгкие морской воды. Белая песчаная коса длиной в милю упиралась в густо поросший пальмами берег острова. Немного приведя дыхание в норму, кэп поплелся на сушу.
Выбравшись на пляж, мы синхронно рухнули на прогретый песок, как никогда радуясь твёрдой земле под ногами — да и под руками, и набившемуся в нос, уши и прилипшему к волосам песку. Во рту был такой запас соли, что хватит на долгую жизнь. Я перевалилась на спину — солнце слепило глаза, но приятно поглаживало лучами гусиную кожу, над головой возмущенно покрикивали чайки, ветер нашептывал прибоем поздравления с удачным спасением, кроны пальм приветливо шелестели листвой. Наконец из горла выбрался — сначала какой-то тщедушный, тестовый, но потом радостный и заливистый — смех. Я от души хохотала, пронзая счастливым взглядом бесконечно голубое небо.
— Ты всерьез думала захватить военный корабль? — Спустя много минут, наполненных жадными поглощениями свежего воздуха, кэп первым завязал разговор.
Я повернула голову, жмурясь от солнца. Джек приподнялся на локтях, мне адресовался скептически настроенный взгляд.
— Импровизировать нелегко, ты же и сам знаешь, — хрипло прозвучало в ответ. — Всё не так уж плохо. Побег удался, и врагов спровадили.
— Угу, — отозвался пират, — спровадили. Верным курсом.
Я резко села, оборачиваясь. Из-под сапога вылетел песчаный веер.
— Как это? — воскликнула я.
Воробей уселся, поочередно стянул сапоги и принялся освобождать их от воды и набившегося песка.
— А так, мисси. Какого черта ты выложила всю правду этим мундирам? — в сдержанном гневе спросил он.
— Я… я не знала… — как нашкодивший ребенок, залепетала я. — Просто услышала твои слова… А вот ты что там забыл, а? — Лучшая защита — нападение. — Ты действительно решил предать нас ради помилования?!
— Это правда, что душка-капитан хотел от тебя избавиться? — мгновенно парировал капитан Воробей с легким налетом издевки.
В глазах вспыхнул возмущенный огонь.
— Частично, — процедила я. — Ты уходишь от ответа.
Загорелое пиратское лицо приняло выражение чрезвычайной занятости. Позвякивая цепями, Джек с намеренной неспешностью, призванной довести меня до белого каления, принялся отжимать полы сюртука.
— У меня был план, — наконец обернулся кэп.
Для пущего эффекта следом прилетел красноречивый взгляд, намекающий, что «был» — исключительно до того, как в этот самый план сунула нос дилетантка. Но внутреннее «Я» уже прочно укрепилось в стенах форта «Пиратской дерзости», запаслось ядрами расчетливого сарказма и язвительности и взвело курки на ружьях мгновенного парирования любых аргументов. Оборона была готова к упрекающим в непрофессионализме капитанским атакам.
— Наверняка, гениальный. — Я театрально повела глазами.
— Прошу прощения, дорогуша, — вспыхнул Воробей, — но это вот, — укоряюще звякнули кандалы, — всё из-за тебя!
Я опешила, как по канону — беззвучно отвисла челюсть и округлились глаза до размера детских блюдец.
— В смысле?!
Капитан Воробей устало вздохнул.
— Матрос сообщил, что некую известную мне мадемуазель люди, похожие на служилых, тайно доставили на другую сторону острова. Не трудно предположить, что тебя планировали склонить к сотрудничеству и могли в этом преуспеть. Поэтому я оказался на палубе этого корабля лишь за тем, чтобы внести сумятицу в сведения, которые ты начнешь разглашать, рассказывая им правду в надежде, что твой блестящий женский ум сообразит говорить обратное, а заодно сыграть на их беспросветной убежденности в пиратской продажности и получить возможность держать в будущем врагов в поле зрения.
