Ветер дул в корму, отчего массивный корабль полз с черепашьей скоростью. Но полз неизменно на север. И этот факт наводил на печальную мысль: возможно, Смолл так уверен в выбранном курсе, поскольку, пока я ломаю голову, прежде чем выдавить из себя хоть ползвука, вероломный капитан Воробей поет соловьем на пользу противнику. Совесть нервно ерзала, но я не могла списывать со счетов и такой вариант. С другой стороны, Смолл не относился к числу излишне самоуверенных людей. С трудом верилось, что он не допускает мысли о заговоре и заведомо ложных сведениях. Быть может, всё это — мое удачное похищение, добровольное явление Джека Воробья — лишь предвосхищающий шаг пиратов?.. Ах, если бы… Экс-капитан был слишком спокоен для человека, играющего на высокие ставки с, мягко говоря, ненадежными соперниками. А с каждым часом, приближающим прибытие к Инагуа, эти ставки возрастали. Смолл неуклонно демонстрировал абсолютный контроль над ситуацией. За всё время удалось лишь сформировать гипотезу, что небогатый запас офицерских знаний о камне либо исчерпан, либо крайне туманен. И больше ничего — ни намека на предателя-пирата под боком! С предателем, конечно, я преувеличивала, ибо поверить, что Джекки отдает такие козыри в руки противнику, да еще и противнику с поддержкой королевского флота, было сродни признанию Марса прародиной человечества. Во всем этом должен был быть хоть какой-то смысл… или умысел. Как бы там ни было, пропустив мимо ушей на Тортуге всю мало-мальски значимую информацию, раскрыть его я не могла. Приходилось каждую секунду быть настороже, но ситуация начала меняться лишь на третий день.
Утро подкрадывалось к полудню. Я несла вахту на кормовом балкончике; тоскливый взгляд забытого пса елозил по линии горизонта. Порой в чистом лазоревом небе мелькали снежинками белоснежные чайки. На душе было скверно. Я будто бы оказалась вдали от дома, в чужой недружелюбной земле без намека на родственную душу. Окончательно раскиснуть не давало любопытство и напоминание о пирате-попутчике где-то в карцере. Я как раз подыскивала, чем бы отвлечься от безрадостных дум, когда из каюты палубой ниже донеслись отголоски горячего спора. Натужно заскрипели позвонки и едва не засверкали пятки над головой, когда я свесилась через перила в надежде ухватить кусочек разговора. Но ветер, гнавший корабль фордевиндом, скоро припечатывал слова к корме, оставляя лишь утихающие тона эмоций.
Не прошло и четверти часа, как дискуссия завершилась, в дверях каюты объявился Уильям Смолл, натянутый, как струна у неумелого лютниста, с непроницаемым лицом и средоточием во взгляде.
— Не хотите размять ноги, мисс Диана? — без приветствия и уже привычной словесной игры предложил он. Соглашаясь, я бесстыже рассчитывала на экскурсионный променад по военному кораблю с непременным спуском в трюм. На деле же маршрут вышел скудным и уже известным, и от прогулки остался лишь элемент неспешного шага, коим Смолл ненавязчиво сопроводил меня на полуют, к мостику. Днем устрашающий вид корабля убивал весь захватнический дух со скоростью некогда улепетывающего от пелегостов пса-тюремщика. Будь такой парусник в пиратском арсенале, достаточно было бы «Веселому Роджеру» захлопать костями на ветру, и любое судно сдавалось бы без боя. — Внушительно, верно? — спросил Смолл, поймав взгляд моих округлившихся глаз.
— Не то слово. Охотник за пиратами?
— Ещё узнаем. — Слова сопроводил красноречивый взгляд.
Угроза или предостережение? Англичанин говорил как никогда двусмысленно. Выбирая из двух зол меньшее, я тактично промолчала.
— Я обещал не давить на вас, мисс, но не все присутствующие здесь наделены сходным терпением. Поэтому вынужден спросить вас прямо и рекомендую дать исчерпывающий ответ наиболее скоро. Если наш курс верный, что нас ждет там, куда мы идем?
— Вас поджимает время, — с улыбкой заметила я. — Вы правы, терпение у вас завидное, но, похоже, вы дотянули до последнего момента. И вы теперь в безвыходном положении, а я — в выигрышном?
— Спорное утверждение. — Офицер недоверчиво повел бровями.
— Тем не менее вы вынуждены давить на меня. Любопытно, чем вы руководствовались всё это время? Воистину, не угадали же вы верный курс!
— В ваших рядах предатель.
— Способный разгласить такое?! — с усмешкой фыркнула я.
— Самоуверенность — опасный порок, — наставнически заметил Смолл. — Равно как и чрезмерная и напрасная вера в других.
— Поясните.
— Ваша слепая преданность этим… пиратам. Мисс Диана, вам крайне необходимо взглянуть на происходящее другими глазами.
Я презрительно хмыкнула.
— Вашими?
— Вы готовы ради этих людей на всё, — продолжил Смолл, — они в ответ с такой же готовностью предают вас — сотрудничая ли со мной или же просто бросив вас на произвол судьбы. Признаюсь, я остерегался погони, хоть какой-нибудь, ибо, как меня уверяли, так нагло заявиться в пиратскую клоаку не храбрость, а безрассудство. На деле, я вижу лишь их наплевательское отношение, а потому мне искренне жаль вас.
— Это лишь досужие рассуждения, — дрогнувшим голосом отмахнулась я. — Бездоказательные!
