— Лейтенант, отдайте ваше оружие Джеку. — Офицер медлил, всё ещё держа пистолет. — Живее! — спародировала я его недавнее требование. Пылающий взгляд серых глаз обратился к Смоллу. Тот едва заметно кивнул. Дэвидсон медленно и крайне нехотя освобождался от колющего, режущего и изрыгающего пули инвентаря. Джек принимал оружие с видом крайне довольного удивления.
Тем временем Уильям Смолл решился заговорить — хриплым и напряженным голосом с нотками сопереживания, что ли?
— «Безнадежен тот пленник, что не мечтает сбежать», — понимающе улыбнулся он.
— Уж не обессудьте, но вы обещали мирный путь переговоров, — парировала я. Дэвидсон, избавившись от снаряжения, замер подле Воробья. Пират с интересом ученого-наблюдателя следил за моими действиями, чем заставлял нервничать стократ больше. — Отошлите их, — приказала я лейтенанту, кивнув головой: с нижних палуб, словно муравьи, посыпали красные мундиры. — Всех!
Покорность, с которой офицер выполнил указание, ввела меня в состояние крепкой оторопи. Палуба быстро опустела, хотя, бесспорно, бравые солдатики уже заняли позиции и готовы были действовать при первой возможности. Мне отчего-то подумалось, что других действующих лиц накрыла волна того же неуместного исследовательского интереса, что и капитана Воробья, и они просто наблюдали за следующим актом спектакля. Быть примой оказалось делом не из легких, желание быстрее скинуть корону и отступить на задворки пиратского театра напирало всё сильнее.
— Снимите цепи!
— Не могу, — спокойно ответил лейтенант, — ключ позади вас, я оставил его на столе с картами.
Уловка. Непременно уловка. Стоит только обернуться, ослабить контроль, потянуться за ключом — и мы с Джеком вновь окажемся пленниками.
— Тогда ведите его сюда, — приказала я.
Джек, ухватив солдатское снаряжение одной рукой, выставил локоть другой, как кокетливая барышня, и что-то с усмешкой шепнул офицеру. Тот брезгливо скривился и абы как хватанул пирата за край рукава. Кэп ступал неуклюже, кандалы не давали сделать полный шаг, отчего без того уникальная походка Воробья приобрела оттенки манер каких-нибудь гейш. Перед лестницей, что поднималась на надстройку полуюта вдоль борта, Дэвидсон остановился.
— Намерены захватить корабль? — Он уперся в меня взглядом, полным искреннего недоумения.
— Попытка не пытка, — откликнулась я и, глядя на Джека, улыбнулась: — Главное — улучить благоприятный момент.
— Посмотрим.
Я даже не успела уловить посыл этой фразы. Еще секунду после предо мной маячили коварные янтарные огоньки Джековых глаз, но перед… Дэвидсон молниеносным и мощным толчком пихнул Воробья в плечо. Тот только и успел, что издать краткий вопль, переваливаясь через невысокий фальшборт.
Цепи.
Кандалы.
Джек.
— Нет! — Последний звук не успел сорваться с губ, а я уже взлетела на планшир и без раздумий сиганула в воду.
Море встретило жесткими объятиями. От удара из груди выбило половину воздуха. В носу защербило от соли. В чистой лазурной воде я прекрасно видела, как отчаянно барахтается Джек почти рядом, в нескольких ярдах. На каждый преодоленный кэпом фут приходилось два, на которые утягивали оковы. Сердце бешено колотилось, тщась пробить черепную коробку. Я гребла так быстро, как умела. Волны оттаскивали назад, сапоги, словно гири, тянули вниз, а страх гнал вперед. Страх — что мне не хватит доли секунды, нескольких дюймов. Легкие жгло ледяным огнем. Разум балансировал на грани паники. Инстинкт самосохранения сражался с пресловутым «должна», с тем, что осталось от хаоса эмоций и чувств. Что-то тщедушное жалось к закоркам души, хныкало бессильно: «Не успеешь, не сможешь». Руки немели. Триггер на спасение собственной жизни готов был сработать в любую секунду, против моей воли. Рана на плече закровоточила, оставляя позади шлейф цвета бордо и такие ценные крупицы силы. Из последних сил я сделала рывок, глотнув воды, и схватила Джекки за запястье. От мысли, что не всё потеряно, открылось второе дыхание. Но поверхность была слишком далеко. Недостижимо. Я видела мерцающий свет, собирала остатки сил, чтобы добраться до него, но, казалось, с каждым движением не поднималась, а наоборот — тонула. Глаза стремительно заполняла тьма. Последний трезвый участок мозга равнодушно оповестил, что я уже и не барахтаюсь, а пытаюсь ухватиться пальцами за воду.
Ещё немного, и, наверное, со мной было бы кончено, но вдруг резкий рывок вытянул меня на поверхность. И ведь правда, пары дюймов не хватило. Я жадно хватанула воздух, кашляя, фыркая, скрываясь в волнах с головой и выныривая вновь. Глаза суетливо забегали. Джек плескался рядом — с огромным трудом, но главное — живой.
