Ночь серебрилась далеким лунным светом. Сонливо постанывал такелаж. В душе теплилось нечто оптимистично-светлое. Охотники за пиратами оказались достаточно великодушны и терпимы, позволив забрать с пляжа незатейливый скарб. Потому теперь каблук влажного сапога, натирая мозоль, отбивал негромко по палубе ритм выкатившейся из воспоминаний песни. И хоть из всей лирики помнились только две строчки, я с какой-то причудливой гордостью раз за разом беззвучно перекатывала их на языке. Песня эта была для меня о давно ушедшей империи, а для «аборигенов» этого века, скорее, сумбурным предсказанием о чрезвычайно далеком, а потому не особо и важном будущем. Главное — эти две строчки лаконично описывали наше с Джеком вынужденное ночное рандеву. Ничего лучше в голову не приходило, поэтому я довольствовалась шестью словами, в принудительном порядке задерживая момент, когда можно будет блеснуть перед кэпом натренированной смекалкой.
«Скованные одной цепью, связанные одной целью», — я сонно хлопала глазами, выслушивая неинтересную байку. Вахтенным стало скучно пялиться в ночь, моряки решили скрасить своим присутствием наше и без того не сказочное заточение. Первым делом они привязались к Воробью — персоне известной, а посему бесконечно интересной. Эти двое — мистер Боунс и Картер — оказались неплохими ребятами, если исключить их недюжинную навязчивость. Моряки не распространялись, но мне подумалось, что они пошли на «службу закону», чтобы прокормить себя и, может, семьи, а как такового зла на пиратскую братию не держали. Джек Воробей был для них, как Кракен, русалка или какой-нибудь там «Летучий Голландец» — легенда, словом. Только вот легенда эта вдруг ожила да прихватила пять сотен фунтов для более запоминающегося впечатления. Вопросы на кэпа сыпались друг за другом самые разные, а тот только и рад был потешить самолюбие да наговорить с три короба, благо уши слушателей от любопытства разве что торчком не стояли.
Я крайне терпеливо выслушивала пиратские рассказы о славных годах и известных похождениях; внутри же бушевал огонь неуемного желания поскорее поделиться с Джеком теперь уже своим «гениальным планом». Ждать пришлось неимоверно долго, как назло, навалился сон, опуская веки и уговаривая отложить все перипетии на завтра. Правда, от вахтенных была какая-никакая польза: гнев пиратского капитана угас под напором наивного восхищения, и лицо озарили блики «натертого» самолюбия.
— Фух, аллилуйя! — обрадовано зашипела я, едва Боунс и Картер покинули нас. — Думала, они никогда не уйдут. — Джек укоризненно сощурился и слегка цыкнул. — Что? Они отняли у нас драгоценное время!
— О, — саркастично протянул кэп, — так ты куда-то спешишь?
Я надула щеки, как хомяк, и медленно выпустила воздух, чтобы удержаться от желания дать пирату воспитательную затрещину.
— Я, конечно, не великий капитан Джек Воробей и даже не пытаюсь сравниться с твоей гениальностью в вопросе импровизации и побегов, — на одном дыхании прошептала я саркастическим шепотом, как раз в тон кэпу, — но, если ты на секундочку отвлечешься от почивания на лаврах, мы сможем расшатать эту штуковину, и, возможно, — да соблаговолят Посейдон, Калипсо и созвездия! — удастся сделать отсюда ноги. Нам обоим есть куда спешить, смекаешь?
Брови пирата двинулись к переносице; ко всей моей затее Джек Воробей относился откровенно скептически. И вот уж не знаю — из доброго ли расположения духа или во избежание бездействия, — но кэп, призадумавшись, кивнул. Правда, пришлось выслушать пятнадцатиминутную лекцию про то, как прочно заделывают рым в палубу. Периодически оглядываясь по сторонам, в состоянии перманентного беспокойства, похожие на чрезвычайно упертых, но трусливых кроликов, мы принялись расшатывать злосчастное кольцо. Шум поднимать воспрещалось, дело двигалось крайне медленно.
Я принялась допрашивать капитана Воробья на предмет всей упущенной информации, чем вызвала поучительное ехидство. Выяснить удалось немного. Первое, «Черная Жемчужина» так чинно проследовала мимо, ибо охотников за головами в планах не было, а согласно ему, пираты должны были страховать капитана на случай какой-нибудь напасти, но при этом не вызывая подозрений. Если бы фортуна обернулась к нам нужной стороной, на острове после побега осталось бы только подать сигнал и ждать эвакуации. Но, увы, теперь «Жемчужина» напрасно выслеживала корабль Смолла.
